Власов. Два лица генерала

Власов. Да, я пытался, чтобы Гитлер принял меня, но через Штрик-фельдта я узнал, что Гитлер не желает видеть меня потому, что он ненавидит русских, и что он поручил принять меня Гиммлеру.

Ульрих. Бывали ли вы у Геббельса и какую получили конкретно от него помощь?

Власов. Да, у Геббельса я был, и он обещал оказать мне самую широкую помощь, а именно, передать в мое распоряжение типографию, обещал отпускать деньги и все необходимое для ведения пропагандистской работы.

Ульрих. Листовки за вашей подписью фактически были продиктованы и исходили от немцев, не так ли? Где же здесь представители русского народа, от имени которого издавались эти листовки?

Власов. До 1944 года немцы делали все только сами, а нас использовали лишь как выгодную для них вывеску. Даже в 1943 году немцы не разрешали нам писать русских слов в этих листовках. Наше участие, вернее, наша инициатива во всех этих делах, даже в 1945 году едва ли превышала 5 процентов.

Ульрих. Кто же дал право писать и говорить от имени русского народа?

На этот вопрос Власов ответа не дал». [297]

Это замечательный, кажется, не равнодушным стенографом, а великим художником записанный диалог.

Власов говорит, что немцы не давали ему писать в листовках русские слова, а Ульрих спрашивает, кто же дал ему право говорить от имени русского народа…

И как замечательна ремарка: «На этот вопрос Власов ответа не дал»!

А что можно ответить на такой вопрос?…

Ведь это и не вопрос, а — совсем уже близко! — мертвый скрип машины.

И он не заглушает, а заталкивает назад в горло человека слова «задушевного» языка.

Как справедливо заметил А.И. Солженицын, власовцев убивали «при первом звуке русской речи».

Застревали слова, когда захлестывала горло наброшенная рукою палача удавка.

Сливались в хрип слова «задушевного» языка.

В русский — помогите этим замученным людям, никакого преступления не совершившим, желающим работать на любом поприще, только бы жить, мыслить и умереть свободными! — хрип о свободе…

Глава четвертая

Суд над власовцами проходил под председательством небезызвестного генерал-полковника юстиции, председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В.В. Ульриха и длился всего двое суток.

Материалы его, не считая четырех газетных отчетов, были засекречены. Это, как мы уже и говорили, сразу породило массу слухов. Но странно было бы, если бы эти слухи не появились… Ведь тогда широко освещались и откровенно сфабрикованные процессы, а здесь факт измены Родине был налицо, сотрудничество с врагами очевидно, и вот — все засекречивается.

Значит, было нечто более важное, чем пропагандистский эффект, была правда, услышать которую народу ЦК ВКП(б) не мог позволить.

Нет— нет!… Никакого отношения к шизофреническим рассуждениям о страшных тайнах ГРУ эта правда не имела и не могла иметь.

Правду о том, что у русского народа нет других друзей, кроме армии и флота, иногда высказывали и наши правители… [298]

А вот тайну о том, что у русского народа все последние столетия не было врага более страшного, чем его собственное правительство, хранили и императоры, и большевики.

Открыть эту тайну народу было невозможно…

30 июля 1946 года началось закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР.

«В 12 часов 05 минут председательствующий Ульрих открыл судебное заседание и объявил, что подлежит рассмотрению в закрытом судебном заседании, без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей, дело по обвинению: А.А. Власова, В.Ф. Малышкина, Г.Н. Жиленкова, Ф.И. Трухина, И.А. Благовещенского, Д.Е. Закутного, В.И. Мальцева, С.К. Буняченко, Г.А. Зверева, М.А. Меандрова, В.Д. Корбуковаи Н.С. Шатова, преданных суду Военной коллегии Верховного суда СССР за совершение» преступлений, предусмотренных статьей 1-й Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года и статьями 58-1 «б», 58-8, 58-9, 58-10, ч. 11 и 58-11 УК РСФСР».

Секретарь, подполковник юстиции М.С. Почиталин доложил, что все подсудимые под конвоем доставлены в суд и находятся в зале судебного заседания.

В.В. Ульрих — одно за другим — начал называть имена подсудимых.

Один за другим вставали подсудимые.

Ульрих. Власов Андрей Андреевич… 1901 года рождения… русский… имел звание генерал-лейтенанта. Копию обвинительного заключения получили?

Власов. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Малышкин Василий Федорович… 1896 года рождения… русский… имел звание генерал-майора… Копию обвинительного заключения получили?

Малышкин. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Трухин Федор Иванович… 1896 года рождения… русский… имел звание генерал-майора… Копию обвинительного заключения получили?

Трухин. Копию обвинительного заключения я получил…

Ульрих. Благовещенский Иван Алексеевич… 1893 года рождения… русский… имел звание генерал-майора береговой службы… Копию обвинительного заключения получили?

Благовещенский. Копию обвинительного заключения я получил…