Власть

— Совершенно верно!.. Это была химера вашей смерти, как вы тогда выражались! — И словно раздумывая над чем-то, добавил: — Но какие у нее были большие и грустные глаза! Я больше никогда не видел таких глаз, никогда!

Дрэган остановился в воротах, услышав внезапное щелканье каблуков часового, и спросил капитана, как на допросе:

— Где вы видели ее?! Вы не можете не вспомнить! Прошу вас, вспомните, где вы ее видели!

Капитан несколько отстранился от него, удивленный импульсивностью Дрэгана.

29 октября, 15 часов 20 минут

Дрэган шел быстро, погрузившись в свои размышления. Он спешил, а мысли его были заняты поведением капитана, который хотя и показался ему спорщиком, но оставил впечатление цельного человека.

Дрэгану было жаль, что не удалось перетянуть капитана на свою сторону, побороть его упрямое недоверие, которое не позволяло капитану правильно понять ситуацию. А он, Дрэган, ощущал себя душевно привязанным к Василиу и чувствовал, что надо было поговорить по-другому, серьезно, чтобы все стало ясно.

Он почти бежал, думая об этом, и вдруг споткнулся обо что-то. «Что такое?» — пробурчал он удивленно и тут увидел мальчишку.

— Костикэ!

С кляпом во рту, крепко связанный, парень, тараща глаза, пытался что-то сказать.

— Черт возьми, ну и дела! — Дрэган хотел развязать его, но вспомнил, что надо спешить. Он подбросил связанного мальчишку, словно пушинку, закинул на плечо и, на ходу вырвав кляп из его рта, потащил Костикэ на себе.

— Кто тебя связал?

— Реакционеры, дядя Дрэган… Они закрыли мне ладонью глаза, но я их все равно узнаю!

Мальчишка повернул к нему свое измученное, озлобленное лицо и продолжал:

— Я был на площади, когда они хотели избить тебя!

— Так, значит, хотели, — пробурчал Дрэган, устраивая свою ношу поудобнее, и прибавил шагу.

— Но ты не захотел драться. — И он резко поглядел на Дрэгана. — Зато я, прежде чем они сбили меня с ног, раза три пнул их ногой. Ты что, и вправду боишься с ними драться?

— Может, и боюсь!

Связанный, как тюк, Костикэ, однако, обрел свою обычную дерзкую манеру разговора, которая помогала ему опередить всякого, кто захотел бы над ним посмеяться.

— Ты их не боишься, это я понял. Ты чего-то задумал. — Он посмотрел ему прямо в глаза. — Ну скажи, прав я? Ты чего-то задумал. А мне-то чего задумывать?.. Вот я с ними и схватился. Одного укусил за ухо, так что отметина теперь будет… Они меня связали и сунули за пазуху лягушку, поэтому я и потерял сознание. Но я думаю, лягушку они приготовили совсем не для меня. Для кого-то посолиднее. Ха-ха! А что скажешь, если это они приготовили для тебя, а?

Дрэган осторожно переложил мальчишку на другое плечо, не обращая внимания на любопытные взгляды людей из окон.

— Может быть. Тогда считай, что я твой должник.

— А если будешь должником, — продолжал говорить паренек, — то, когда придете к власти, как все говорят в городе, сделай меня директором сиротского дома, чтобы я был старше госпожи префектши, госпожи Боя и мадам Матильды…

— А зачем тебе это?

— Как зачем? Для того чтобы и мы когда-нибудь хорошо ели. Мадам Матильда, эта сухая вобла, дает нам на весь день лишь миску ячневой каши, а госпожа префектша приходит и выводит нас во двор, чтобы мы кричали ей «целуем ручки», а в это время госпожа Боя раздает всем по пакетику сахара. Раньше меня не хотели пускать продавать газеты.

— Ну и как же ты туда попал? — спросил Дрэган, решив скоротать в разговоре длинный путь.

— А так! Во время бомбардировки меня ранило осколком, а когда его вытащили, меня отвели в сиротский дом, и там мне пришлось учить закон божий. Тогда я убежал на живодерню. Ой какие там злые люди, как черти! Я видел, как режут собак… А с тех пор как я стал газетчиком, я вернулся в сиротский дом. Мадам Матильда ничего не говорит, но я к их жратве не притрагиваюсь… Поэтому и прошу не для себя, а для других. Если можешь, сделай меня директором над ними… Клянусь тебе, я заставлю жену префекта наизусть выучить закон божий…

— Эй, Костикэ, а у тебя что, никого нет из родных?

Мальчишка кивнул головой так, словно в этом не могло быть сомнений.

— А почему ты выкрикиваешь только заголовки из газеты «Скынтейя»? Кто тебя научил?

— Никто! Это дело коммерческое…

— Как коммерческое?!

— А очень просто! Если я продаю газеты в низине у порта, я не понесу их к богачам. Тогда что же мне кричать, как не эти заглавия?! Кричу то, что интересует моих клиентов!..

В уездном комитете все были в сборе.

— Давай, Дрэган, скорее! Алексе тебя все время спрашивает.

Дрэган осторожно положил свою ношу и сказал:

— Развяжите его!

— Чего это с ним? — удивленно спросили встретившие его товарищи.

— Развяжите! — повторил Дрэган, глядя на секретаря и закуривая папироску. В этот момент он почувствовал, как кто-то ударил его по плечу. Это был Костикэ, которого уже развязали, с ребячьим, но уже повзрослевшим лицом, внимательный, осторожный, лукавый.

— Дядя Дрэган, знаешь, я такую же марку курю.

Дрэган не успел решить, то ли ему умилиться этим, то ли возразить. Пришел Алексе и сказал: