Власть

— Да, конечно, разве ты только в этом здании считаешься примарем города?! Тебя поставили на эту должность, и ты можешь отдавать распоряжения с любого места.

Дрэган в знак согласия кивнул головой.

— Это абсолютно правильно, — сказал он. — Именно об этом я и подумал. Но я хочу тебя спросить, Киру: можешь ли ты верить словам таких, как они! Я, например, скажу прямо — не могу! Тогда имеем ли мы право поступить опрометчиво и выйти отсюда, чтобы потом они заявили народу: «Чего же вам еще надо? Люди, которых вы поставили, смылись. Разве это не свидетельствует о признании с их стороны того, что быть у власти им не по плечу?»

Вошел Тебейкэ и сообщил, что пикет не покинул своего места, хотя за ними следят моряки.

— Это своего рода выжидание. Военные не позволяют им иметь дело с нами, но они и не разоружают их… Кажется, на площади идут споры между военными и хулиганами, которые хотят, чтобы им дали право взорвать здание примэрии.

— Значит… значит, мы в любой момент можем взлететь на воздух, — снова запричитал Трифу, но никто не обратил на него внимания.

— Они не разоружают наружный пикет, так как думают, что нас очень много здесь, — добавил Тебейкэ.

Спокойный, уверенный Дрэган прошел к столу и взял с него пачку бумаг с отпечатанным первым постановлением примэрии.

— Постановление должно дойти до назначения, — сказал он, — во-первых, через торговцев, во-вторых, обязательно через кого-нибудь из нас…

Все повернули голову к двери, откуда послышался тихий стук.

Побледневший, что резко контрастировало с его яркой одеждой, в дверях появился Катул Джорджеску.

— Простите меня, я попросил разрешения у друга, который охраняет нас внизу, чтобы он пропустил меня. Дайте, пожалуйста, мне немного бумаги. Я хочу написать репортаж, самый серьезный репортаж в моей жизни… то есть единственный серьезный репортаж в моей жизни.

Он говорил искренне и торжественно, что ему явно не шло. Он схватил листы бумаги, которые резко протянул ему Дрэган, хотевший как можно скорее избавиться от него, но с места не двинулся. Глаза его были устремлены в одну точку: он заметил кружку с водой. Сначала он колебался. Сделал шаг, отступил. Потом протянул руку.

— Это вода?

— Да, — быстро ответил Дрэган, недовольный тем, что журналист отвлекает их от дела.

Джорджеску бросился к кружке, схватил ее и с жадностью выпил. Поставив кружку на место, он с опаской посмотрел на Дрэгана.

— Простите меня, я эгоист. Всю выпил… Правда, там ее было мало. Там, на площади, отключили воду, и здесь ее нигде нет… Меня мучает совесть, что я эгоист. Впрочем, я за этим и пришел… я с утра заметил эту кружку. А когда убедился, что воду перекрыли, мне особенно захотелось пить. — Он смотрел на остальных, будто удивляясь, что его не бьют. — Но, знаете, репортаж я все равно напишу. Уединюсь в какой-нибудь комнате и напишу. Я ведь честнее, чем кажусь… Я прямо скажу вам: ваша серьезность меня трогает… — Он отступил назад и, смущенно улыбаясь, сказал: — Центральная пресса благодарит вас!

Он вышел, оставив позади себя грустную тишину, которую нарушил перепуганный голос Трифу:

— Перекрыли воду?!

Дрэган даже не посмотрел на него.

— Значит, во-первых, пошлем через торговцев; во-вторых…

— Мы бросим листовки с башни примэрии, — сказал Киру не очень убежденно, уверенный, что это далеко не самое эффективное решение.

— Сбросим, — поддержал его Дрэган, — но… — Он неожиданно вскочил со стула, подошел к Дину, обнял его, снял с его головы берет. — Нашел! Не смотрите на меня так, я не сошел с ума! Я нашел способ, как доставить постановление в город!.. Дину, ты можешь выйти. Мы отпустим торговцев, и ты проберешься вместе с ними. Пронесешь и постановление. Расклеишь в городе!

— Ага, — догадался Киру, — мы сделаем так, чтобы торговцы начали кричать. Моряки придут освободить их, в это время товарищ Дину в форме проберется среди них.

— Что скажешь, Дину? — Дрэган смотрел на него обрадованный, восхищенный. Все были довольны. Ничто другое их не интересовало.

Киру, довольный, сказал:

— Клянусь моей Смарандой, блестящая идея!

— Киру, позови Тебейкэ!

Когда вошел Тебейкэ, Дину сказал:

— Я понял. План хорош. Но почему именно я должен выйти отсюда? Пусть кто-нибудь возьмет мою форму.

Киру и Тебейкэ переглянулись и в один голос решительно ответили:

— Нет!

— К тому же моряки тебя знают. Тебе легче пробраться… Мы тебе даем поручение пробраться в город, — добавил Киру.

— Да! — подтвердил и Тебейкэ.

— Да! — послышался еще один голос. Удивленные, все повернулись к Трифу. У газетчика был серьезный вид. — Да, товарищи, и я голосую за ваше предложение!

«Учуял, осел, что есть возможность спасти свою шкуру», — подумал Дрэган, но ничего не сказал ему и подошел к Дину:

— Учти, твой долг — остаться в живых и выполнить порученное тебе дело. Будь осторожен… Проберешься по холму так, чтобы тебя не заметили торговцы, с которыми вместе ты и выйдешь.

Дину хотел сказать что-то, но промолчал. Товарищи начали запихивать ему под одежду листки с отпечатанным постановлением и списками цен. Когда товарищи закончили, Дину затянул пояс, надел берет и направился к выходу.