Влияние морской силы на историю

Может быть, скажут, что такая резервная сила теперь почти потеряла то значение, какое имела раньше, – потому, что современные корабли и оружие требуют долгого времени для изготовления, и потому, что современные государства задаются целью быть готовыми при объявлении войны употребить в дело всю свою вооруженную силу с такой быстротой, чтобы нанести противнику удар прежде, чем он будет в состоянии организовать равносильное сопротивление. Говоря фигурально, обороняющаяся сторона не успеет развить всю свою потенциальную энергию для оказания полного сопротивления: удар падет на организованный военный флот, а если тот поддастся, то солидность остальной структуры не послужит ничему. До некоторой степени это верно, но было верно и всегда, пусть и в меньшей степени, чем сегодня. Допустим, в столкновении между собою двух флотов, которые практически представляют всю наличную силу воюющих наций, один уничтожен, тогда как другой сохранил способность к дальнейшим действиям – в таком случае в настоящее время можно лишь надеяться, что побежденная сторона сумеет восстановить свой флот в течение войны, а бедственность результата для нее будет поэтому пропорциональна зависимости от морской силы. Трафальгарская битва, потерпи Англия поражение, была бы для нее гораздо более фатальным ударом, чем произошло в действительности для Франции, при условии, что участвовавший в деле английский флот представлял бы, как это имело место по отношению к союзному флоту, ядро силы нации. Трафальгар в таком случае стал бы для Англии тем, чем были Аустерлиц для Австрии и Йена для Пруссии. Англия понесла бы существенный урон из-за уничтожения или дезорганизации ее военных сил, что, как полагают, и было желанной целью Наполеона.

Но указывают ли последствия таких исключительных бедствий в прошлом на малое значение той резервной силы, основанной на числе жителей, способных к известному роду военной службы, о которой здесь говорится? Упомянутые удары наносились людьми исключительного гения, во главе вооруженных отрядов исключительной подготовки, имевших престиж esprit de corps [25]

, и, кроме того, обращались на противников, более или менее деморализованных сознанием своей сравнительной слабости под впечатлением предшествовавших поражений. Аустерлицкому бою незадолго до того предшествовало Ульмское сражение, где тридцать тысяч австрийцев сложили оружие без боя, а история нескольких предыдущих лет полнилась поражениями Австрии и успехами Франции. Трафальгарская битва последовала за крейсерством, справедливо названным кампанией почти постоянных неудач, а несколько ранее, но тоже сравнительно недавно, состоялись памятные для союзного флота поражения – испанцев при Сент-Винсенте и французов при Абукире. За исключением битвы под Йеной, эти поражения были не просто бедствиями, но окончательными ударами для побежденных; в Йенской же кампании имело место такое неравенство условий противников по численности, по вооружению и по общей подготовке к войне, которое делает последствия ее менее приложимыми к обсуждению возможного результата единичной победы.

Англия в настоящее время является величайшей морской державой в мире, при паре и железе она удержала то превосходство, какое имела в дни парусов и дерева. Франция и Англия обладают самыми крупными военными флотами среди всех держав, и вопрос о том, который из двух сильнее, еще настолько открыт, что эти страны могут считаться равносильными в материальной подготовке к морской войне. Зададимся вопросом: можно ли предположить такое различие в личном составе названных флотов или в подготовке, при котором вероятным результатом одной битвы между ними или одной кампании будет решительное неравенство? Если нет, то выступит на сцену резервная сила, сначала организованный резерв, затем резерв мореходного населения, резерв технической подготовки и резерв материального богатства. До некоторой степени, кажется, забывают, что первенство Англии в технике дает ей резерв механиков, которые легко могут ознакомиться с техническими требованиями службы на современных броненосцах; так как война ляжет бременем на торговлю и промышленность, то образуется избыток незанятых матросов и механиков, которые облегчат комплектование военных кораблей.

Весь вопрос о значении резерва, организованного или неорганизованного, сводится к следующему: допускают ли современные условия войны вероятность того, что из двух почти равносильных противников один будет так ослаблен в одну кампанию, что удастся достигнуть решительного результата? Морская война пока не дает ответа. Поразительные успехи действий Пруссии против Австрии и Германии против Франции должны, кажется, рассматриваться как результат столкновений сильнейших наций с гораздо более слабейшими, и не важно, объясняется ли слабость последних естественными причинами или недееспособностью правителей. Как повлияла бы на исход русско-турецкой войны задержка войск, подобная той, что имела место под Плевной, если бы в Турции был какой-либо резерв национальной силы, который она могла бы призвать?