Влияние морской силы на историю 1660-1783

Французский коммодор был серьезно и, кажется, справедливо рассержен на бездеятельность некоторых своих командиров. На помощника своего (второго флагмана) он жаловался министру: "Будучи впереди, я не мог видеть хорошо то, что происходило в арьергарде. Я приказал г. де Тромелэну (de Tromelin) делать сигналы кораблям, которые могли быть возле него; он же только репетовал мои собственные, не исполняя их". Эта жалоба была вполне справедлива, б-го февраля, за десять дней до боя, он писал своему помощнику следующее: "Если мы будем так счастливы, что окажемся на ветре, то, так как в английской эскадре всего восемь или, самое большое, девять кораблей, я намереваюсь поставить ее арьергард между двух огней. Если ваша дивизия будет в арьергарде, то вы увидите, по своему положению, какое число кораблей наших останется за линией неприятеля, и тогда сделайте им сигнал обойти последнюю[167] (т. е. сражаться с подветренной стороны)… Во всяком случае я прошу вас указать вашей дивизии маневры, какие, но вашему мнению, наилучше обеспечат успех сражения. Надежда взять Тринкомали и Негапатам, а может быть и весь Цейлон, должна заставить нас желать генерального сражения".

Последние строки этой выдержки выясняют взгляд Сюффреня на положение в индийских морях, которое требовало сперва разбития враждебного флота, а затем захвата некоторых стратегических портов. Верность этого взгляда настолько же несомненна, насколько и то, что он совершенно противоречит обычным правилам французов, согласно которым порт должен был бы считаться первостепенным предметом действий, а флот неприятеля — второстепенным. Генеральный бой был первым желанием Сюффреня, и поэтому, не боясь ошибки, можно сказать, что уклонение от такого боя должно бы было быть первою целью Хьюджеса. Попытка последнего занять наветренное положение была, следовательно, правильна, и так как в феврале месяце морской бриз в Мадрасе задувает с юго-востока около одиннадцати часов утра, то Хьюджес, вероятно, поступил хорошо, держась по этому направлению, хотя результат и обманул его ожидания. Де Гишен, в одном из сражений с Роднеем, избрал для своей эскадры такой курс, при котором рассчитывал быть на ветре с вечерним бризом, и имел успех. О том, как воспользовался бы Хьюджес преимуществом наветренного положения, можно судить только по его собственным словам, — что он добивался его для боя на более близкой дистанции. В этом нет надежного обещания какого-либо искусного пользования тактическим преимуществом.