Влияние морской силы на историю 1660-1783

Прежде, чем окончить рассмотрение этой войны с Голландией, полезно сделать краткое замечание о графе д'Эстре, которому Людовик поручил французский контингент союзного флота и который командовал им при Солебэе и Тексе-ле так как это замечание бросит некоторый свет на качества французских морских офицеров той эпохи, когда опыт еще не сделал многих из них моряками. Д'Эстре вышел в море в первый раз в 1667 году, будучи тогда уже человеком зрелых лет' но в 1672 году мы видим его главнокомандующим сильной эскадрой, в которой Дюкень занимал подчиненный пост, хотя этот офицер был моряком уже в течение почти сорока лет. В 1677 году д'Эстре получил от короля отряд из восьми кораблей, который должен был содержать за свой счет, при условии получения половинной стоимости призов, какие ему удастся захватить. С этой эскадрой он атаковал тогда голландский остров Тобаго, с решимостью, которая показала, что не недостаток мужества вызвал его двусмысленное поведение при Текселе. В следующем году он снова вышел в море и ухитрился посадить на мель всю эскадру у Птичьих островов (Aves Islands). Описание этого события, сделанное капитаном флагманского корабля, столько же забавно, сколько и поучительно. В своем рапорте он говорит: "В тот день, когда эскадра погибла, штурманы, определив место ее по высоте солнца, были созваны, как обыкновенно, в каюту вице-адмирала. Опускаясь туда узнать, что там происходит, я встретил третьего штурмана, Бурдалу (Bourdaleoue), который выходил оттуда с ворчанием. На мой вопрос, в чем дело, он ответил: "За то, что я нашел больший дрейф, чем другие штурмана, адмирал обижает меня угрозами, как обыкновенно, между тем я виноват лишь тем, что делаю только лучшее, что могу". Когда я вошел в каюту, адмирал, который был очень рассержен, сказал мне: "Этот бездельник Бурдалу всегда является ко мне с разными бессмыслицами, я прогоню его с корабля. Он заставляет нас изменить курс — куда, знает черт, а не я". — Так как я не знал кто был прав, — говорит довольно наивно капитан корабля, — то я и не осмелился ничего ответить адмиралу, чтобы не навлечь подобного же шторма на свою голову"[59].

Несколько времени спустя после этой сцены, которая, как говорит цитированный сейчас французский офицер, "кажется теперь смешною, но которая есть только точное изображение морских порядков того времени, вся эскадра разбилась на группе скал, известных под именем Птичьих островов. Таковы^ были офицеры". Капитан флагманского корабля в другой части своего рапорта говорит: "Крушение было результатом общего характера поведения вице-адмирала д'Эстре. На эскадре всегда господствовали мнения его прислуги или всех других, кроме компетентных в этих мнениях офицеров корабля. Этот образ действий не удивителен со стороны графа д'Эстре, который, не имея необходимых сведений в профессии, избранной им так поздно, всегда был окружен темными советчиками; присваивая себе их мнения, он думал обмануть подчиненных и скрыть от них недостаток своих знаний"[60]. Д'Эстре был сделан вице-адмиралом через два года после того, как впервые ступил на палубу корабля.

Глава IVАнглийская революция — Война Аугсбургской лиги — Морские сражения при Бичи-Хэд и при Ла-Хоге

За Нимвегенским миром последовал десятилетний период затишья, в течение которого не было ни одной большой войны, но который, однако, далеко не был периодом политического спокойствия. Людовик XIV стремился и в мирное время расширять свои границы к востоку так же горячо, как добивался этого в войне, и находил способы быстро присваивать себе те части территории, которые не были уступлены ему по мирному договору. В притязаниях на них он то опирался на древние феодальные обязательства, то основывал свои права на том, что будто бы требовавшиеся им области неявно зависят от тех, которые явно переданы ему статьями договора… Покупкою в одном случае, прямым насилием в другом и пуская в ход так называемые мирные способы защиты своих прав опорой на вооруженную силу, он продолжал процесс расширения своей территории между 1679 и 1682 годами. Более всего встревожил Европу, и особенно Германскую империю, захват тогда имперского города Страсбурга, 30-го сентября 1681 года; а приобретение в тот же день Казаля (Casale), в Италии, покупкою от герцога Мантуа, показало, что у Людовика были претензии и в этом направлении так же, как и на северо-восток. И тот, и другой пункты были позициями большого стратегического значения, угрожавшими, в случае войны, одна — Германии, другая — Италии.