Влюбленные Романовы

Алеша родился среди черниговских степей, в местечке под названием Лемеши. Жизнь у него была тяжелая: пятеро братьев и сестер, вечно хмельной отец. А ведь когда-то казак Грицько Розум был лихим воякой; но променял он шашку на чарку, теперь все из дома уносил в корчму. Зато с матерью Алеше повезло. «Звали ее Наталкою, – рассказывает историк Дмитрий Миллер. – Хозяйка она была неусыпная: и за детьми присмотрит, и пьяного мужа спать уложит, и по хозяйству справится, и к людям на поденную пойдет. За это все и уважали ее на хуторе и в один голос называли разумною; – сказано, Розумиха».

Трудно было матери прокормить шестерых детей; а потому Алеша, едва встав на ноги, нанялся пастухом общественного стада. По праздникам паренек ходил в соседнее село Чемер – послушать церковную службу и помочь дьяку: то кадило подаст, то свечу вынесет. Как-то раз дьяк услышал чудесное пение юного Розуменка и поставил его петь на клиросе. Все любили Алешу – был он послушным, голосистым и очень способным, быстро учился читать и писать. Но отец приходил в ярость, завидев Алешу с книжкой. Казак хотел, чтобы его сын стал доблестным воином, а не церковником. Пришлось пареньку сбежать из дома. Чемерский дьяк охотно принял его у себя. Так и остался бы наш герой при сельском храме… Если бы не счастливый случай. В Чемере проездом очутился петербургский полковник Вишневский.

Историк Миллер сообщает: «Вишневский служил при самой государыне, слышал лучших царских певчих, бывал и за границею; но такого редкого голоса, как у Розума, ему до тех пор встречать не приходилось. Он предложил Розуму ехать вместе с ним в Петербург, обещая пристроить его там к царской певческой… Сборы были недолгими: у молодого Розума были только черные брови да дивный голос, и, наскоро распростившись со своим учителем дьяком и родичами, улетел он вместе с полковником искать счастья в далекую столицу».

Елизавета Петровна

Туманный, надменный, великолепный Петербург ошеломил 22-летнего Алексея, привыкшего к вольным черниговским полям. А более всего его впечатлила цесаревна Елизавета Петровна, умевшая эффектно обставить свое появление перед гостями. Рассказывает Евгений Анисимов: «Перед ними открывалась сверкающая в лучах солнца анфилада комнат и залов, уходящих в какую-то теплую зеркально-золотую бесконечность. Вдруг в самой глубине ее что-то вспыхивало и начинало двигаться. Накатывалась, нарастала волна света, шороха тканей, аромата – это шла Елизавета… Медленно превращалась она из еле видной, но сверкающей драгоценностями точки в явственно очерченную, шуршащую парчой и драгоценностями фигуру».

Однако общаться с нарядной цесаревной оказалось легко и приятно. Елизавета была дочерью царя-плотника и пленной служанки Марты Скавронской, а потому презирала светские условности. Как сообщает историк Даниил Лукич Мордовцев, «в селе Покровском цесаревна сошлась с простыми слобожанками, игрывала с слободскими девушками, водила с ними даже обыкновенные русские хороводы в летние вечера, сама певала в этих хороводах русские песни, и мало того – даже сочиняла хороводные песни в чисто народном стиле и характере».

Да, неслучайно елизаветинскую эпоху называли веком песен. По меткому выражению историка Евгения Анисимова, «музыки при дворе звучало столько, что все царствование Елизаветы походило на какой-то непрерывный международный музыкальный фестиваль». Конечно, голосистый певчий отлично вписался в эту творческую обстановку. Сначала цесаревна оценила несомненный музыкальный талант Алексея, а со временем не смогла устоять и перед его мужским обаянием.

Они были незабываемой парой – высокий, стройный, черноглазый Алексей и пышная блондинка Елизавета, которую испанский аристократ герцог де Лириа описывал так: «Принцесса Елисавета – такая красавица, каких я никогда не видывал. Цвет лица ее удивителен, глаза пламенные, рот совершенный, шея белейшая и удивительный стан. Она высокого роста и чрезвычайно жива. Танцует хорошо и ездит верхом без малейшего страха. В обращении ее много ума и приятности, но заметно некоторое честолюбие».

Медовый месяц в Лемешах

Потом случилась неприятность – Алексей потерял голос. Однако Елизавета не пожелала с ним расставаться, назначила сперва придворным бандуристом, а потом управляющим своих имений. Бывший лемешовский пастух Розум стал господином Разумовским, а сама цесаревна звала его своим «другом нелицемерным».

Уже будучи императрицей, Елизавета решилась выйти замуж за своего возлюбленного. Она собственноручно вышила свадебные платки и организовала скромное венчание в пригороде Москвы. Как ни любила Елизавета эффектные шоу, но тут случай был неподходящий; народу не следовало знать, что у России появился тайный император.

Медовый месяц молодые провели на родине мужа – в Лемешах. Государыня, обожавшая огненные фейерверки, грандиозные балы и изысканную кухню, вдруг превратилась в простую казачку: две недели Елизавета жила в старом доме Алексея, пекла пироги с его матерью, сидела за столом со всей его родней. А затем пригласила свекровь в Петербург с ответным визитом.