Внимание! Муж-волшебник или куда приводят мечты.

- Вы должны исправить содеянное, - нарушил молчание жрец.

- Я вам ничего не должна!

- Вы отравили священное место своим присутствием.

- Хорошо, я уеду.

- Не раньше, чем уберёте последствия содеянного!

- Во-первых, во всём случившемся виноваты вы и только вы, а во-вторых, я понятия не имею, как это сделать.

- Вы как дитя, наделённое огромной силой, но не умеющее разумно использовать её, - в расстройстве покачал головой жрец. - В нашем храме вам могли бы помочь и направить.

- Вы уже попытались один раз меня направить в нужную вам сторону, и к чему это привело? Хотите рискнуть и попробовать ещё раз?

- Необходимо как можно скорее всё исправить. Вы даже представить себе не можете масштабы устроенного вами бедствия. Мансан - последняя надежда людей на излечение. То, что вы сделали...

- Я?! Всему виной ваша самоуверенность и напыщенность. И, знаете что, пожинайте теперь сами плоды своих деяний!

- Вы отказываетесь?

- Да, - отрезала я. Нашёл дуру. Зачем мне всё исправлять? Чтобы меня тут же объявили наяритой?

- Мне доложили, что с вами уехала служанка из храма. Как её... Ли? - сменил неожиданно тему Пресветлый, сверля меня взглядом. - Сложная судьба у девочки, сложная...

Я вся подобралась, но не проронила и слова, а жрец продолжил рассуждать:

- Пока жила при храме, она находилась под покровительством пресветлой богини, искупая свои грехи. Покинув же его стены, сия дева опять ступила на путь порока и моя совесть не позволяет мне молчать о её деяниях.

«Ах, ты сукин сын!» - выругалась я про себя.

- Я пожалела девушку. Вам же, как вижу, милосердие не ведомо, - процедила я. - Скажете о ней хоть слово, и я вам такого пожелаю, что мало не покажется!

- Не нужно угроз. Я уже стар и не страшусь смерти. Предвидя ваши действия, я написал письма о ней королю, наместнику и гуану Канта-Дора. Мои люди отправят их, если вы не вернётесь немедленно в храм и не исправите всё то, что натворили.

Испепеляя ненавидящим взглядом жреца, я почувствовала, что меня загнали в угол.

- Какие гарантии, что вы не выдадите эту несчастную и меня? - холодно поинтересовалась у него.

- Моё слово.

- Даже не смешно.

- Вам придётся поверить.

«Вика, даже не думай, это ловушка!» - предостерёг меня аттан.

Мои губы растянулись в улыбке, которая не достигла глаз.

- Если вы не сохраните тайну, сегодняшние события покажутся Мансану цветочками. Клянусь, одно лишнее сказанное или написанное слово, жест, взгляд, и люди побегут не только из храма, но и из города. Я прокляну эту землю так, что даже ползучие гады не смогут на ней жить! И не говорите потом, что я вас не предупреждала.

- Понять не могу, за что богиня одарила милостью такую особу, - только и ответил Пресветлый.

- А у меня в голове не укладывается, как можно прикрываясь именем богини отказывать в снисхождении изувеченной девочке, чья вина лишь в том, что она спасалась от насильников.

- Вы не думали о том, что шрамы защищали её от опасности быть узнанной?

- И какое будущее вы ей уготовили? Быть вечной служанкой и жить изувеченной с терзающим душу грузом вины? - мой собеседник хотел что-то сказать, но я его оборвала: - Молчи, жрец! Не доводи меня до греха. Ты не достоин занимаемой должности, так как не помогаешь, а калечишь души людей, которые приходят к тебе за помощью.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее меня переполнял гнев. Ведь не с одной Ларией он так поступил! Сколько ещё поломанных судеб на его совести? Меня буквально трясло от творимой несправедливости.

- Кто дал тебе право решать, кто достоин прощения, а кто - нет? Ты кем себя возомнил? Смерти не боишься? Ты будешь молить о ней! Я проклинаю тебя жизнью!!! Жизнью в болезнях и немощи! И не будет тебе снисхождения богини, пока ты не искупишь все свои грехи. Тебе не умереть от чужой руки, а если решишь уйти из жизни сам, я проклинаю твою душу на муки вечные! - я припечатывала его каждым словом, и они кинжалами вонзалось в него. Лицо приобрело восковую бледность, а в глазах я видела смятение. Вспомнив его слова Ларии, не скрывая язвительности, добавила: - Сам решай, или страдать телом на этом свете - или вечно мучиться на том.

Я физически почувствовала как сила, бурлившая во мне в момент произнесения слов, ушла, и на меня ниспустилось умиротворение. Поневоле поверишь в божественное существование Наяриты. Меня как будто кто-то свыше одобрил и поддержал.

В отличие от меня Пресветлому хорошо не было, он пошатнулся, схватившись за сердце:

- Здесь же нет воды?! - просипел он.

- Само тело человека процентов на шестьдесят состоит из воды, - просветила его. Было ли мне его жаль? Нет. Жрец наверняка ежедневно купался в источниках. Пусть попробует прожить без их восстанавливающей силы. Как можно сопереживать болезням других, когда у самого ничего не болит? Он же забыл, каково это испытывать боль и слабость, вот и сочувствие к людям испарилось. Как там говорят: «Сытый голодному не товарищ».

Подойдя к дверям, я выглянула и бросила дежурившей охране:

- Пресветлому плохо. Принесите попить.