Внимание! Муж-волшебник, или Куда приводят мечты

Больше всего мне хотелось помыться, и я попросила показать мне комнату, а также наполнить ванну. Правда, поднявшись на второй этаж по скрипучей лестнице и посмотрев выделенные покои, я бы сказала, что деревянную бадью за ширмой ванной назвать можно лишь с большой натяжкой. Внутри номера было хоть и чисто, но по-спартански мало мебели: кровать, тумбочка, на которой стоял таз с кувшином для умывания и подсвечник. Ещё был сундук с брошенным поверх матрасом. Наверное, на нём предлагалось сидеть или спать служанке. Возле кровати лежали домотканые дорожки. Окно, выходящее во двор, было без занавески и закрывалось ставнями. Что ж, хоть что-то, а то не хотелось бы мелькать в неглиже перед людьми внизу.

Я подошла к тазу и, полив себе из кувшина, умылась и помыла руки.

Предупреждающий стук, и в комнату тут же вошли Бетти с Варгосом. Он окинул взглядом обстановку, подошёл к окну, выглянув.

— На ночь обязательно закройте ставни, — сказал он. — Моя комната рядом, если что.

— Хорошо, — согласно кивнула я.

— Отдохните, я пришлю сообщить, когда ужин будет готов, — произнёс он и посторонился, пропуская в комнату молодую женщину с вёдрами.

Варгос ушёл, а я с сочувствием наблюдала, как молодка корячится с вёдрами, и недобрым словом вспоминала всех мужиков. Даже в поместье аттана воду для мытья носили женщины. Но там была иерархия слуг, а здесь обычная семья.

— А мужчин нет воду натаскать? — поинтересовалась я, глядя на неё.

— Они заняты, — удивлённо посмотрела та на меня. Быстро опорожнив вёдра, поспешила скрыться.

— Вам не хватает мужчин? — в приоткрытую дверь заглянул азгарн.

«Вот же, кто о чём!» — мысленно скривилась я.

— Я выразила удивление, что при наличии в доме представителей сильного пола вёдра носит женщина. У меня на родине ни один настоящий мужчина не позволит женщине при нём таскать тяжести.

— И где же находится ваша удивительная родина? — насмешливо поинтересовался блондинчик, прислонившись к косяку и сложив на груди руки. Такой точно и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ближнему.

— Самой интересно. Владслав, перенося меня порталом, составлением карты не озаботился.

— Как называется ваша страна?

— Россия.

— Никогда не слышал о такой.

Ха, и почему я даже не удивлена? Разговаривать с ним желания не было, и я с намёком произнесла:

— Я бы с удовольствием поговорила о своей родине, но с дороги устала. Вас не затруднит прикрыть дверь?

Несколько мгновений он размышлял, с какой именно стороны ему предлагают остаться. Сделав правильные выводы, оттолкнулся от косяка и, смерив меня ненавидящим взглядом, с силой захлопнул дверь.

Подумаешь, какие мы нежные!

Следующие вёдра с водой принёс уже парнишка. Моё замечание без внимания не осталось. Наверное, хозяева решили не раздражать титулованную гостью. Можно было бы прочитать им лекцию об использовании детского труда или как вредно детям таскать тяжести, но я не стала. Дорога вымотала, и кто я такая, чтобы учить их жизни? Как говорится, не стоит лезть в чужой монастырь со своим уставом.

Бетти, чтобы я не нахватала заноз, застелила деревянную бадью простынёй, и я с удовольствием погрузилась в горячую воду. После дороги это было самое то. Меня так разморило, что не хотелось вообще шевелиться, и лишь остывающая вода заставила меня вылезти.

Представив, что нужно натягивать платье и спускаться вниз к ужину, поддерживать там светскую беседу и лицезреть кислое лицо азгарна, я не ощутила в себе сил на такой подвиг. Малодушно отправила Бетти принести поесть нам в комнату и распорядиться насчёт горячей воды. Ведь она не меньше моего устала, и искупаться не помешает.

Пока она ходила, за мной пришла служанка от Варгоса с приглашением спускаться на ужин, но я попросила передать мои извинения за то, что решила остаться в номере из-за усталости. И хочу сказать, это было правильное решение. Мы неплохо посидели, закрыв ставни и двери. Я подождала, пока Бетти искупается, а потом, я в пеньюаре, а она завёрнутая в простыню, поели, развалившись со всеми удобствами на мягкой кровати, так как стола не было, а потом завалились спать. Её я положила с собой, ведь не садистка, чтобы отправлять на сундук.

Ночь выдалась беспокойной. Мне снились одни кошмары. Сначала разгневанный Влад, называющий меня неверной блудницей, а потом я слышала детский плач, рвущий душу. Металась, ища Филиппа, и не могла найти. Проснулась среди ночи в холодном поту, и когда услышала детский плач, он показался мне продолжением сна. Но нет, прислушавшись, услышала, что действительно плачет ребёнок.

Тихонько встала, чтобы не разбудить Бетти. Приоткрыла ставни во двор, и до меня донеслось бурчание людей, что этот ор и мёртвого поднимет. О дальнейшем сне не могло быть и речи. Впотьмах натянув платье, выскользнула из комнаты.

Лестница скрипела неимоверно, и на звук моих шагов из кухни вышла хозяйка, которая при виде меня стала подобострастно извиняться:

— Простите, что разбудили, но тут такая напасть: у внука зубы режутся, весь горит. Ничего сделать не можем.

— У вас травы есть? — устало спросила её.