Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии

Однако еще важнее была реакция частей на то, что они наконец ощутили себя понятыми. Как будто они много лет пытались рассказать свои истории, но никак не могли дозвониться. Казалось, всё, что им было нужно, – чтобы человек сам понял, что произошло, и оценил, насколько это было плохо. И тогда многие части тут же преобразились. Клиенты сообщали, что образ и восприятие их частей изменились. Словно часть освободилась от бремени, которое, подобно компьютерному чипу или проклятию, управляло ее существованием. Многие стали радостными, как будто освободились от оков. Сбросив бремя, многие части просто захотели поиграть, потанцевать или отдохнуть. Удивительно, но другие взяли на себя роль, противоположную прежней. Например, критик Ани хотел стать болельщиком, который поощрял бы ее делать всё, что в ее силах. Наблюдение за этими трансформациями частей клиентов привело меня к пониманию частей как полноценных внутренних личностей, которые сопровождают нас в жизни, оказывая всевозможные ценные услуги. Некоторые из них молоды и полны невинности, благоговения и восторга. Они придают устойчивость нашему существованию, помогая нам играть, творить, расслабляться и наслаждаться близостью. Другие хорошо разбираются в ситуациях и людях. Подобно ценным консультантам, они умеют планировать и решать проблемы. Третьи привносят настойчивость в преодолении трудностей и силу, чтобы противостоять вызовам. Некоторые из них очень сексуальны, другие больше заинтересованы в художественных удовольствиях.

Это похоже на то, как если бы внутри каждого из нас была компания людей разного возраста, темперамента и талантов, которые, когда они не обременены прошлым или не ссорятся друг с другом, могут помочь в любой деятельности. Если наши внутренние семьи взаимодействуют гармонично, часть, обладающая определенным талантом, выйдет вперед, когда этот талант понадобится, а другие отступят. Например, я работал со спортсменами, помогая им найти часть, обладающую исключительным спортивным мастерством, чтобы во время выступлений она могла входить в их тело надежно и последовательно, а не время от времени. Моя спортивная составляющая настолько эффективна отчасти потому, что я не беспокоюсь о том, что кто-то думает о моей игре, поэтому могу включиться в процесс и минимально беспокоиться о результате. Однако такая непроницаемость бесполезна, когда я мирюсь со своим партнером после ссоры. В этом контексте всё идет хорошо, когда проявляются мои части, чувствительные к тому, как я влияю на других, и непроницаемый спортивный парень отступает.

В идеале ваше «Селф» присутствует при каждом действии и взаимодействии, а соответствующие части находятся рядом, предлагая рекомендации, сочетая свои эмоции или способности с «Селф», а иногда полностью завладевая вашим телом. В этом идеальном сценарии какая-то часть действительно берет верх только с разрешения «Селф», а не отвечает за автоматическую реакцию «вмешаться и защитить». Порой очень весело полностью воплощать игривые части, а иногда и исцелять, давая полное выражение скорбящим частям. Таким образом, когда человеком руководит его «Селф», он не оторван от мира, а эмоции всегда в состоянии покоя. Он жадно пьет из горько-сладкого источника жизни, сохраняя самообладание.

Если вы похожи на меня, то вы далеки от этого идеала. Есть несколько сложных ситуаций, в которых я почти всегда могу сохранять контроль над «Селф», и другие, когда мне это дается с трудом, и третьи: например, когда моя спутница жизни злится на меня, я обычно теряю самообладание. Ее гнев запускает те части меня, которые застряли в разных моментах моего детства и несут на себе сильное бремя страха, стыда, ярости или ненависти к себе. Когда какая-либо из этих частей расстраивается, это может затопить мое сознание до такой степени, что мое «Селф» временно затуманивается и я думаю, чувствую и действую как эта часть. Это очень мрачные времена для меня, поскольку я не могу видеть дальше безнадежности и ограниченной перспективы этих частей, меня подавляют их эмоции. Я становлюсь маленьким мальчиком, боящимся отцовской порки или материнского выговора и уверенным, что мои отношения с ними безвозвратно разрушены. Я тону в море чувств и не ощущаю никакого «Селф» во время шторма. К счастью, с тех пор как я исцелил некоторые части, эти эпизоды больше не длятся так долго, мое «Селф» всплывает на поверхность быстрее, чем раньше. Хотя темные ночи в моей душе стали короче, они все равно неприятны. В зависимости от того, какая часть берет верх, я могу замкнуться и надуться или наброситься на партнершу в словесной контратаке. Я могу потерять всякую мысль о своей любви к ней в водовороте гнева и обиды и начать задаваться вопросом, зачем я вообще был с ней. Мои части неизбежно активизируют ее части, и начинается гонка.