Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

В психоаналитической практике пациент может лечь и выбросить вербально весь непереваренный материал, накопленный после предыдущего сеанса. Это дает облегчение, будучи психологическим эквивалентом рвоты. Но терапевтический эффект как таковой равен нулю, потому что пациент будет продолжать интроецировать дальше. В момент принятия в себя он не чувствует отвращения к тому, что позже будет изрыгать. Если бы он чувствовал отвращение сразу, он бы тогда же и отверг это, не оставляя для психоаналитического часа. Он не научился жевать и прорабатывать то, что питательно и необходимо. Он также "выпьет" то, что скажет ему аналитик, — как нечто новое, с чем он может отождествиться, без обдумывания и ассимиляции. Он ждет, что терапевт проделает за него работу интерпретации, а он позже изрыгнет эти интерпретации своим скучающим друзьям. Иными словами, "интеллектуально" принимая интерпретации — без конфликта, страдания и отвращения — он просто надевает на себя новую цепь, дальнейшее усложнение его представления о самом себе.

Ортодоксальный психоанализ ошибается, не считая все интроекты "незаконченными делами", которые должны быть проработаны и ассимилированы. Вследствие этого он принимает за нормальное многое в жизни пациента, что не является его собственным и спонтанным. Если, не ограничивая себя проработкой снов и наиболее очевидных симптомов, аналитик с вниманием отнесется ко всем аспектам поведения, он увидит, что интроецированное "я" — это не здоровое "я". Последнее полностью динамично, целиком состоит из функций и подвижных границ между тем, что принимается, и тем, что отвергается.

Если смотреть на интроект как на "незаконченное дело", его генезис нетрудно проследить до ситуации прерванного возбуждения. Каждый интроект — это осадок конфликта, в котором человек сдался прежде, чем конфликт был разрешен. Одна из сторон конфликта (конфликт обычно: импульс действовать определенным образом или оставить поле битвы) замещается, — чтобы создать некоторого рода интеграцию (правда, ложную и неорганичную), — соответствующее желание принуждающего авторитета. Самость захвачена. Сдаваясь, она довольствуется вторичной интеграцией — чтобы выжить, будучи разбитой, — отождествляя себя с завоевателем и обращаясь против себя. Она принимает на себя роль принуждающего, завоевывая себя, ретрофлектируя враждебность, прежде направленную вовне, на принуждающего. Такова ситуация, которую обычно называют "самоконтролем". Будучи уже разбитой, жертва побуждаема победившим принудителем к продлению поражения обманчивым представлением, что это она, жертва, и есть победитель!

Хотя это, очевидно, неприятно, но кет иного пути к обнаружению того, что в тебе не есть часть тебя, кроме как восстановление отвращения и сопровождающего его импульса отвержения Если вы хотите освободиться от этих чуждых вкраплений, интроектов в вашей личности, вы должны, в дополнение к жевателънощ эксперименту интенсифицировать сознавание вкуса, находить места, где вкус отсутствует и восстанавливать его. Сознавайте изменение вкуса во время жевания, различия в структуре, консистенции, температуре пищи. Делая это, вы наверняка возродите отвращение. Тогда, как и с любым другим болезненным опытом, который является вашим собственным, вы должны принять и это, сознавать это. Когда, наконец, появляется импульс рвоты, — последуйте ему. Это кажется вам ужасным и болезненным только из-за ваших сопротивлений. Маленький ребенок делает это с легкостью, оргастическим потоком; сразу же после этого он снова счастлив, освободившись от чуждой материи, беспокоившей его.