Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Все то же самое и столь же убедительно говорится по поводу слова "агрессия". Для журналиста это "неспровоцированное нападение". Но, хотя оно и преобладает в повседневном употреблении этого слова, оно имеет и более широкое значение. Для клинициста это означает, скажем, все, что делает организм, чтобы установить контакт со своей средой.

Мы полагаем, что если бы были созданы новые слова для того, что клиницисты имеют в виду под "деструкцией" и "агрессией", они бы сразу же приобрели такие же неприятные конкотации, поскольку, когда нас в детстве приучали к тому, чтобы быть полноправными членами своего общества, нас научили осуждать в других и в себе не только "разбойничье разрушение" или "неспровоцированную агрессию", но и те формы деструктивности и агрессивности, которые необходимы для здоровья организма. Если бы это не было так, наш общественный здравый смысл быстро изменился бы к лучшему.

В конце концов, не лучше ли удержать такие сильные, эффективные слова как "агрессия" и "деструкция" и при этом осуществить "агрессивную деструкцию" тех барьеров, которые стремятся ограничить их особым значением чего-то, что очевидно и безусловно подлежит осуждению.

Наше подчеркивание важности еды встречает ожесточенные возражения почти у всех, кроме тех немногих, кто сами, в виде редкого исключения, умеют сосредоточиться на своей еде. Многие утверждают, что было бы смешно даже подумать тратить время еды просто на еду! Другие указывают на плохую пищу и дурную обстановку в типичной рабочей столовой, говоря: "Вы хотите, чтобы я сосредоточился на этом?!". Можно спросить существовали бы и считались ли бы допустимыми такие условия, если бы не всеобщая недооценка функции еды? Тем, кто настаивает, что читать во время еды "естественно", хотя уверены, что во время полового акта было бы невозможно, можно рассказать о человеке, который задерживал преждевременную эякуляцию, воображая во время полового акта, что он читает вечернюю газету.

Вот фрагмент отчета студента, который серьезно работал с экспериментом относительно еды: "В течение многих лет мои ленчи были поводом для деловых разговоров. Я обнаружил, что предмет моей гордости — мой католический вкус и способность "есть что угодно" в действительности были основаны на почти полном незамечании, что я ем. Я привык читать во время еды и глотал пищу с чудовищной быстротой. Почти сразу же, как только я применил технику "здесь-и-теперь" к еде, я испытал повышенное удовольствие от еды. Хотя я провел несколько лет в Калифорнии, я, по-видимому, никогда не чувствовал вкуса апельсинового сока до прошлого утра. Мне еще предстоит длительный путь — невозможно изменить привычки многих лет в несколько дней, так что я часто забываю замечать, что я ем. Я задаю себе вопрос, не являются ли эти дурные привычки причиной проблем с пищеварением (язва, диарея, повышенная кислотность), которыми я страдаю последние годы. В последние дни, после того как я начал серьезную работу с едой, у меня не было беспокойств с желудком; но рано судить, насколько это эффективно".

Завершим эту начальную группу экспериментов отрывками из общих отчетов ряда студентов: "Мне интересно, как эксперименты переходят друг в друга. Я не знаю, является ли это их конечной целью, но "здесь-и-теперь", "обращения", "фигура/фон" и "дифференцированное единство" как бы приходят ко мне все сразу или в различных сочетаниях. Я, кажется, выполнял их все сразу сегодня вечером, наблюдая танцы по телевизору. Кажется, никогда я не видел сцены так ясно, одновременно наблюдая и центр интереса, и не отвлекаясь несущественным в фоне". // "Чувство актуальности, чувствование противоположных сил, концентрация и дифференцированное единство столь взаимосвязаны, что, если в контакте с моим окружением, я осуществляю что-нибудь одно из этого, я осуществляю и все остальное". // "Продолжая делать эти эксперименты, я замечаю все большую интеграцию всех их. Все они вносят все больше и больше в основную тему: обрести чувство актуальности. Последнее, в частности, продолжает эту тенденцию, но я не могу сказать, что что-нибудь неожиданное открылось мне в понятии дифференцированного единства. Наиболее новым была деструкция и реконструкция людей, но мне трудно отличить эту деструкцию и реконструкцию от предыдущих экспериментов, все сливается, границы исчезают. Тем не менее, я вижу сильную тенденцию не позволять себе погружаться в технику "самосознавания", как бы ни была она полезна. Мне кажется, я должен сначала практиковать ее "теоретически", внутренней речью, прежде чем я осмелюсь делать все это прямо вслух в компании других людей. Многое из этого становится "второй натурой", — например, растущая тенденция мыслить в терминах "здесь-и-теперь", это уже не удивляет меня и не кажется чем-то особенным; это становится частью меня".

II. ТЕХНИКА СОЗНАВАНИЯ

Эксперимент 5: Вспоминание