Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Чтобы вернуть движение жесткому рту, откройте его широко, разговаривая, а затем откусывайте свои слова. Выбрасывайте их, как пули из пулемета.

"Вцепленность зубами" не ограничивается челюстями, а распространяется на горло и грудь, препятствуя дыханию и утяжеляя тревожность. Оно распространяется также на глаза, создавая фиксированность взгляда и не давая ему быть проницательным. Если состояние тревожности появляется, когда вы говорите — например, публично, или даже в небольшой группе, — вам может помочь следующее: речь — это организованный выдох. Вдох принимает кислород для метаболизма; выдох порождает голос (обратите внимание, как трудно говорить на вдохе). При возбуждении вы ускоряете речь (нетерпение и жадность проявляются не только во вбирании в себя, но — в данном случае — в обратном, в выходе из себя), но не вдыхаете достаточно, и дыхание становится затрудненным.

Эксперимент простой по структуре, но очень сложный для выполнения, может излечить это; кроме того, это прекрасное средство дать себе почувствовать свое невербальное существование по отношению к вербализации. Частично это уже делалось при работе над внутренним молчанием. В этом эксперименте координируются дыхание и "мышление" (внутренняя речь). Поговорите в фантазии (молча, внутренне), но с определенной аудиторией, может быть, одним человеком. Будьте внимательны к своему говорению и своему дыханию. Постарайтесь не иметь слов в горле ("уме") во время вдоха; выпускайте одновременно дыхание и мысли. Заметьте, как часто вы сдерживаете дыхание.

Вы вновь увидите, как много в вашем мышлении от односторонних межличностных отношений, а не обмена; вы всегда читаете лекцию, комментируете, судите или защищаете, расследуете и пр. Поищите ритма говорения и слушания, давания и принятия, выдоха и вдоха. (Эта координация дыхания и внутренней речи — хотя одного этого и недостаточно — основа терапии заикания.)

Эксперименты на интроекцию вызвали больше яростных протестов, чем все предыдущие. "Авторы заходят в этом сознавании жевания и пищи слишком далеко — до отвращения. Без сомнения, есть более легкие способы показать, что мы обычно не сознаем, как мы едим."

"Ваши утверждения — сплошная организованная иррациональность".

"Если вы буквально предлагаете нам жевать кусок пищи, пока он не начнет вызывать отвращение настолько, что мы его выплюнем, — тогда это самая большая глупость, с какой я только встречался. Я согласен, что мы часто чувствуем нечто вроде позыва к рвоте по разным причинам, и, возможно, мы чувствовали бы себя лучше, если бы могли отрыгнуть то, что хотим; однако это, как что угодно другое, может стать привычкой, и мы окажемся в весьма затруднительном положении".

"Еда — это еда, и все тут. Последовав вашему предложению, я откусил кусок и жевал его, жевал, жевал, пока не устал и не смог уже больше жевать. Тогда я проглотил. О'кей, вот. Я не чувствовал тошноты. Не понимаю, как можно входить в такие подробности относительно рвоты. Чем рвет? Пищей! Люди едят ее каждый день. И вот, вдруг, прочтя про ваш эксперимент, кто-то будет есть ту же пищу, и его вырвет. Конечно, это внушение!".

Такого рода суждения, как это последнее, принадлежит одному из немногих студентов, которые удивились, что пища, если ее тщательно жевать, может вызвать в ком-нибудь отвращение. Большинство просто приняли как само собой разумеющееся, что жевание до разжижения пищи вызовет тошноту, более того, что так будет постоянно! Но почему?! Как хорошо сказано выше: "Что тут может вызвать рвоту? Это же пища!".