Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Проецирующий направляет вовне свои нежелательные чувства, но не избавляется от них. Единственный способ действительно избавиться от "нежелательного чувства", — это принять и выразить и тем разрядить. Проекции так же привязаны к человеку, как подавляемый материал находится "в" нем. Проецирующий всемогущество связан с ним ужасом и трепетом; проецирующий агрессию — страхом. Так, предрассудок не избавляет человека от его "животности" просто проецированием ее в презираемую группу; он должен стать антисемитом, антививисекционистом или кем-то еще, и разрушать свою жизнь подобными идиосинкразиями. Различие между предрассудком и просто глупым представлением состоит в том, что в последнем случае человек слишком ленив и незаинтересован, чтобы выяснять суть дела, и его это мало волнует. Если же вы не можете дать вещам идти своим чередом, если вам представляется надвигающаяся, преследующая вас опасность — это уже предрассудок.

В снах проецирование агрессии превращается в кошмары. Сны с проецируемой дентальной агрессией, в которых вам угрожают крокодилы, собаки, "вагина дентата" — типичны для интроектов. Пытаясь интерпретировать сон, хотя бы для начала, попробуйте рассматривать все лица, являющиеся вам во сне, и все их черты как проекции — то есть как части вашей личности. В конце концов, вы — производитель сна, и все, что вы в него помещаете, должно быть в вас, только тогда оно может быть доступно для конструирования вами этого сна.

Так же как и сны, многие "воспоминания" являются проекциями нынешней ситуации. Это часто случается в психоанализе в отношении воспоминаний детства. Перенесение (эмоциональное отношение к аналитику) объясняется как оживление событий детства; между тем достаточно простых фактов аналитической ситуации, чтобы объяснить то, что происходит, без обращения к прошлому вообще. Например, пациент, сердитый на аналитика в настоящем, не выражает свой гнев открыто, а воспроизводит воспоминание, того времени, когда отец "плохо обращался с ним" таким же образом. Для ассимилирования таких проекций совсем не нужно ходить вокруг да около, долго копаясь в прошлом, если имеющие отношение к делу события происходят у аналитика перед носом. Если пациент с укором говорит: "Вы скучаете", или "Вы думаете обо мне то-то и то-то", или "Вы хотите избавиться от меня", — проекция очевидна.

Ваша "реальность" (то, что для вас составляет реальный мир) выполняет одну из двух функций: либо это важное для вас окружение, в котором могут удовлетворяться ваши потребности, и вы знаете его как яркие, интересные фигуры на пустеющем фоне, — либо это экран для ваших проекций. В последнем случае вы будете стараться заставить проекции соответствовать наблюдениям — вы всегда будете искать доказательств, делать из мухи слона, или иным образом искажать свою перспективу.

Вместо этого попробуйте сделать следующее: в течение некоторого периода говорите всему "Тат твам аси" — Это другое есть я. И потом делайте это во всех случаях, когда вы чувствуете острую реакцию — в особенности страх или пассивную беспомощность. Избегайте проекции отрицания, восхищения, агрессии. Представьте себя в шкуре агрессора, восхищающего, отвергающего и пр. Обращение чаще будет соответствовать истине, чем не соответствовать.

Вот некоторые реакции на этот эксперимент. "Совет "представлять себя в шкуре агрессора и пр." и утверждение, что это чаще всего соответствует истине, — прекрасный финал для вас. Это действительно кульминация абсурда!".

"Я полагаю, что пройдет много времени, прежде чем я смогу принимать ответственность за все мои проекции, потому что я весьма широко разбросал части моей личности. Но я собираюсь продолжать помещать себя в разные "шкуры" — мои "шкуры", — потому что, насколько я сейчас могу судить, все эти шкуры мне подходят!".

"Я попробовал выполнять Тат-твам-аси, и обнаружил, что у меня весьма суровая "совесть". Я надеюсь со временем существенно укротить ее, — но я вижу, что это потребует длительного времени".

"Так же как принятие ответственности за свое поведение не означает принятие вины, — так же неоправданно принимать похвалу за это. Однако пока я продолжаю мыслить в терминах моралистики, мне кажется ободряющим и облегчающим принимать похвалу за то, что я делаю, и хвалить других за их действия. Я все более и более замечаю, что когда я или кто-то, кого я знаю, переживает поражение, это всегда, в меньшей мере частично, "внутренняя работа"".