Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Из тех, кто начинает лечение, большинство бросают его. Лечение не заканчивается психотерапевтом, а прерывается самим пациентом. Многие, не получив магической формулы от одного психотерапевта, переходят к другому, потом к следующему, и так далее. Среди множества способов выразить неудовлетворенность своим психотерапевтом один из распространенных звучит так: "Он не понимает мой случай". Может быть, это и так, и, может быть, нужно сменить врача. Но многие пациенты, если не все, хотят до некоторой степени предписать психотерапевту, как следует их лечить — и это предписание не предполагает их страданий в процессе лечения.

В хирургических и фармакологических формах лечения пациент может быть совершенно пассивным, и чем он пассивнее, тем лучше. Он может получить анестезию и проснуться, когда операция закончена. Представление, что операция совершается "над" пассивным больным, переносится на лечение неврозов. Однако невроз не "органическое", а "функциональное" заболевание. Если пациент не так наивен, чтобы полагать, что его симптомы могут быть "оперированы", он может понять, что он него требуется нечто большее, нежели привести свое тело в кабинет терапевта. И все же надеется, что коль скоро он пришел, врач — может быть, с помощью гипноза — приведет его в порядок.

Однако поскольку именно пациент сам должен изменить свое поведение и тем осуществить собственное излечение, все методы психотерапии сталкиваются с тем, что на профессиональном жаргоне называется "реакцией разочарования". Они вызываются обычно пониманием (через некоторое время), что врач ждет от пациента проделывания трудной работы и претерпевания боли. Фактически, может быть, человек надеялся получить от врача нечто прямо противоположное, а именно — лучшего способа избежать и работы, и боли. Обнаружить, что терапия предполагает концентрированную дозу того, чего человек старался избежать, кажется абсурдным.

В благоприятном случае, пациент, — прежде чем разовьется реакция разочарования, достаточно сильная, чтобы заставить его прервать лечение, — начинает понимать, что ожидаемая от него тяжелая работа не просто "лошадиный труд". Как ни далеко видится ему теперь то, чего он хотел бы, — он постепенно обретает ориентацию и перспективу. Он начинает видеть определенные симптомы как просто поверхностное проявление более общей и сложной системы неправильного функционирования. Хотя теперь работа выглядит большей и более длительной, чем поначалу предполагалось, — она начинает обретать смысл.

Так же и по отношению к боли, — он начинает видеть, что ока не бессмысленна. Он начинает ценить простую мудрость совета влезать снова на лошадь, если она тебя сбросила, и ехать дальше. Ситуация пациента, может быть, осложнена тем, что он избегал эту определенную лошадь в течение долгого времени, — многих лет, или даже всей жизни. Тем не менее, если здоровое функционирование требует, чтобы он научился ездить на лошади определенного рода, которая сбросила его в прошлом, — единственный способ сделать это, это подойти к ней, и рано или поздно, влезть в седло.

Хотя врач продолжает вести пациента как раз к тому, чего он хотел бы избежать, он обычно обходится с ним мягче и заботливее, чем сам пациент или чем его друзья и родные. Те обычно требуют, чтобы он покончил с этим, перестал нянчиться с собой, и взял барьер, каков бы он ни был, с разбегу. Врач же, напротив, заинтересован не менее самим по себе избеганием, чем избегаемым. Как бы ни выглядело дело на поверхности, — если есть тенденция избегать чего-либо, то у нее должны быть свои основания. Работа состоит в том, чтобы рассмотреть эти основания и сознать их. Это называется "анализом сопротивления". Понимание и описание этих оснований самим пациентом меняется, иногда драматически, во время лечения. С изменением, — не того, как он говорит, а того, как он в действительности ощущает и переживает свои проблемы, он может делать все новые и новые "заходы", если он чувствует инициативу и силу, пока он не разрешит свои невротические трудности раз и навсегда.

Стратегия мотивирования пациента к продолжению лечения нужна не с самого начала. Начальный период скорее можно назвать "медовым месяцем", когда преобладает радость от того, что после периода колебаний начало, наконец, положено, терапевт кажется прекрасным, а пациенту кажется, что он будет самым блестящим, наиболее быстро продвигающимся, самым выдающимся пациентом, и расцветет как неподражаемая личность, какой он потенциально себя чувствует.