Во главе действующего флота

Отрыв ведущих специалистов Морского генерального штаба для укомплектования сформированных с началом войны военно-морских управлений при верховном главнокомандующем и главнокомандующем 6-й армией существенно ослабил управленческий потенциал генмора, который лишился в общей сложности восьми опытных операторов. Поэтому в течение первых трех месяцев войны был предпринят ряд шагов по расширению и реорганизации штаба. В частности, были усилены мобилизационное делопроизводство и нештатная службы тыла, ведавшая размещением военных заказов в союзных государствах и организацией доставки импортных грузов в Архангельск и Владивосток.

Кроме того, уже 15 (28) августа 1914 г. начальник Морского генерального штаба вышел с ходатайством к морскому министру об учреждении в составе штаба подразделения, ведающего «организационно-техническими» вопросами развития морской авиации, которая, по мнению руководства генмора, заняла «чрезвычайно ответственное место в ряду элементов морской силы»[271]. Обратившись к опыту ведущих морских держав, где «авиационные» проблемы курировались специальными подразделениями центрального аппарата (в Германии и Франции — соответствующими отделами морских генеральных штабов, в Англии — воздухоплавательным департаментом адмиралтейства), вице-адмирал А. И. Русин обратил внимание руководителя морведа на то, что «в настоящее время штат МГШ вовсе не предусматривает чинов, ведающих авиационным делом, и таковое возлагается на случайных офицеров, обремененных своей прямой работой, подчас не имеющих почти никакого отношения к авиационной деятельности; в настоящее время вопросы авиации ведаются специалистом по подводному плаванию»[272].

Наконец, 1 (14) декабря 1914 г. вступило в действие постановление Адмиралтейств-совета об изменении организации Морского генерального штаба и установлении его временного штата военного времени. Новым штатом в генморе предусматривалось иметь двух адмиралов, 40 офицеров, шесть кондукторов и 17 нижних чинов[273]. Части штаба были преобразованы в отделения, количество которых возросло до семи (приложение 5). В таком составе, хотя и с некоторыми изменениями, штаб функционировал в течение двух с половиной лет. Утверждение постоянного штата генмора, как и некоторых других центральных органов военного управления морского ведомства, тормозилось «нерассмотрением законодательными учреждениями финансовой стороны этого проекта»[274].

Среди реализованных в декабре 1914 г. структурных новаций обращает на себя внимание формирование в Морском генеральном штабе отделения воздушного и подводного плавания. Отделение ведало вопросами, касающимися развития новых родов сил флота — морской авиации и подводных лодок, хотя последние имели принципиальные отличия в среде деятельности, технике и способах применения и едва ли могли эффективно курироваться одним управленческим подразделением, состоявшим из трех специалистов. Таким образом, августовская инициатива начальника генмора об учреждении особого воздухоплавательного отделения на первых порах была реализована лишь отчасти, причину чего следует, видимо, искать в остром дефиците подготовленных штабных офицеров, образовавшемся в первые месяцы войны. Только через полтора года в структуре штаба появится собственно воздухоплавательное (в некоторых документах — авиационное) отделение под руководством старшего лейтенанта А. А. Тучкова[275].

С образованием военно-морских управлений в ставке главковерха и в штабе 6-й армии Морской генеральный штаб оказался, по существу, выключенным из процесса управления силами флота. В связи с передачей в военно-морские управления большинства оперативных функций мощный управленческий потенциал штаба, наработанный в мирное время, оказался фактически невостребованным[276]. Хотя вице-адмирал А. И. Русин настойчиво пытался сохранить за генмором ведущую роль в руководстве действующими флотами, штаб в сущности превратился в орган управления тыловыми учреждениями и резервными силами. Не изменило ситуации упразднение поста товарища морского министра и получение начальником генмора статуса помощника (по существу — заместителя) министра в июле 1915 г.[277].

Заметим, что становление Морского генерального штаба в новом, и без того недостаточно определенном статусе военного времени сопровождалось и проблемами сугубо организационного характера.