Во времена фараонов

Когда закончился второй день и наступило утро, меня снова призвали в приемную благого бога, Менхеперра — да живет он вечно! — подобно Гору, победоносный бык, возвращающийся со славой в Фивы. Его величество уже знает, что произойдет. Нет ничего такого, чего бы он не знал. Во всем подобен он Тоту. Нет таких дел, которые бы он не разрешил. Он ведает… любое дело подобно великой владычице письма. Он предназначает подобно богу, который повелевает и вершит.

Его величество отверз свои уста и молвил мне такие слова: «Смотри, мои глаза отсылают меня к моему сердцу, [ибо так же, как и мое величество], оно ведает много решений и нет конца им. Проницательность моя никогда не ослабевает. Поэтому ты должен делать то, что я тебе говорю. Тогда Маат будет спокойна за свое положение». Он настоятельно советовал мне: «Вооружись, будь решительным и неутомимым, искореняй зло…»

Следующие тысячи слов текста мы бы назвали самовосхвалением. Но мы были бы несправедливы к везиру, если бы обвинили его в тщеславии. Конечно, какая-то доля тщеславия у него была, как и у большинства людей, достигших высокого положения. Однако в надписях на стенах своей гробницы он не хвастает перед людьми, а отчаянно старается оправдаться перед богами подземного царства:

Я судил [бедных и] богатых одинаково. Я спасал слабого от [неистового] приступа ярости. Я высушивал слезы с [помощью] возмездия. Я защищал незамужних вдов. Я устраивал сына на место отца. Я выручил старика, отдав ему свой посох, на что старуха сказала: «Какой великодушный поступок…»

Мериет нежно берет мужа за руку. Солнце поднимается все выше, и в гробнице становится жарко и душно. Она хочет выйти на свежий воздух. Но везир задерживается на какое-то время, чтобы посмотреть на роспись, на которой он изображен принимающим дань и подарки от чужеземцев.

На ней видна процессия азиатов из Речену, которых покорил Тутмос. Носильщики несут, о чем говорит надпись, слитки меди, кувшины оливкового масла, золотые и серебряные кольца, свинец, лесоматериалы, тянут колесницы и ведут лошадей.

Прибытие с миром вождей Речену и всех земель далекой Азии в почтительном поклоне [пропуск в тексте], их дань на их спинах, в надежде на то, что им будет дарована жизнь в обмен за преданность его величеству. Они видят его великие победы. Страх перед ним царит в их сердцах.

Его отец и любимец бога, доверенное лицо царя, начальник города, везир Рехмира, принимает дань от различных земель…

Есть среди них люди из Пунта, Нубии, с Крита (страны Кефтиу) и островов Средиземноморья. Везир и его жена с любопытством смотрят на изображение курчавых людей с тонкими талиями, гордо несущих богатые дары своей земли: золотые и серебряные вазы, конусообразные золотые чаши тончайшей работы, головы быков из чистого золота, богато украшенное оружие, превосходящее своей красотой оружие азиатов. Рехмира встречает посланцев. Он знает, что они прибыли как купцы, как представители свободного и равноправного государства, а не как люди, находящиеся под властью фараона.

Доверенный монарха, начальник города и везир Рехмира принимает дань…

Мериет отвернулась от росписи и сказала:

— Хотела бы я знать, где сейчас Сенмут…

— Он уже должен переправиться через Дельту, — ответил муж, выводя ее из гробницы.