Военная агентурная разведка. История вне идеологии и политики

Дело в том, что с конца 70-х гг. XIX в. австрийский Львов становится штаб-квартирой украинских националистов, а характер украинизма стал определяться галичанами.

Широко пропагандируется идея национального тождества между ними, неоднократно передававшимися добрых 500 лет из рук в руки среди западноевропейских поработителей, и восточными украинцами; Галицию начинают именовать не иначе, как Украиной. До этого ни народ, ни львовские власти о таковой даже не слыхали. Галицийская земля — бывшая территория Галицкого княжества — из всех частей старого Киевского государства прочнее других подпала под иноземную власть и за полтысячи лет колонизировалась мадьярскими, польскими и иными выходцами из Европы. При Людовике Венгерском Галиция (так называемая Червонная Русь) управляется онемеченным силезским князем, раздавшим немцам и венграм бразды местного правления, земельные владения, населившим ими русские города, развившим широкую сельскую колонизацию, посадив на исконные владения коренного местного населения немецких крестьян, предоставив им

льготы, но одновременно лишив их историческую народность. Однако галичане не только выстояли под жестокими ударами судьбы сами, ной в ущерб своей этнической чистокровности русифицировали «привилегированных». С тех пор в их жилах течет немало чужой крови. Да и язык стал не совсем тот, что в Надднепровье. Даже наспех созданная «литерацка мова», объявленная общеукраинской, не способна скрыть существование языковых различий, объединенных лишь орфографией. Следствием ассимиляции стали и религиозные отличия: Галиция первой из древних русских земель отступила от православия и приняла унию.

Необходимо также отметить, что на начало XX в. введенный в свое время в обиход еще поляками этноним «украинцы» использовался в основном в литературе (и то на положении прозвища!) и не употреблялся простыми носителями украинского языка, которые проживали преимущественно в России и Австро-Венгрии.

С 1911 г. в Буковине местные украинские националисты вводят обычай требовать от русских богословов — выпускников семинарий письменного обязательства: «Заявляю, что отрекаюсь от русской народности, что отныне не буду называть себя русским, лишь украинцем и только украинцем». Священникам, не подписавшим такого документа, не давали прихода.

Впервые официально термин «украинский» применен в письме императора Франца-Иосифа от 5 июня 1912 г. парламентскому русинскому клубу в Вене.

До распада в 1918 г. Австрийской империи украинцев, как таковых, в данной стране официально не было. Эта этническая группа в документах имела название «рутены», а еще представителей указанного этноса нарекли словом «русины». Разговаривали они на украинском языке, представлявшем собой русский язык, но сильно разбавленный польской лексикой, который его носители (преимущественно жители сельской местности) считали русинским. Собственно национальная интеллигенция была «размыта». Тогда писалось «генто рутенос, национале польонос». То есть по роду ты русин, рутенец, а по национальности — поляк. А лица, которые стали посещать костел, сменив таким образом преобладавший среди этноса греко-католический обряд на римско-католический, уже полностью считались поляками. Таких людей было немного, но они были.

Русью называли рутены земли их компактного проживания, но некоторые из них — и территории, заселенные украинцами Российской империи. По мнению «рутенских» лидеров, от патриотизма национализм отличается тем, что первый очень часто сводится к обсуждению, а второй — это ежедневный практический труд на благо всей нации. Знаменитый местный литератор Иван Франко писал: «Ты, брат, любишь Русь, как хлеб и кусок сала. Я же лаю то и дело, чтобы она не спала.»

Говорят, что финиш всегда является началом нового старта, так и с кончиной Австрии русины со своим национализмом стали родоначальниками возрожденного западного крыла украинской нации, которое старалось любыми средствами укрепиться и выжить в таком нестабильном тогда революционном времени, распространить свое мировоззрение и влияние на всю Украину, используя для этого любые средства, в том числе штыки сечевых стрельцов распавшейся австрийской армии и рычаги новой, национальной государственной власти. При этом «западенцы» не спрашивали, хотят ли верховенства их идеологии «схидняки».