Военная агентурная разведка. История вне идеологии и политики

С падением у агентуры веры в «мировую революцию» и уменьшением масштабов всеобщей поддержки первого в мире социалистического государства финансовые расходы на информацию увеличивались, а количество лиц, сотрудничающих с советской разведкой на «идейной основе.» с припиской «подкрепленной личной материальной заинтересованностью», из года в год возрастало.

25 декабря 1930 г. на заседании политбюро рассматривался вопрос финансирования военной разведки на 1931 финансовый год. Принято решение «поручить комиссии политбюро пересмотреть смету Разведуправления в сторону дополнительного сокращения».

Органами безопасности СССР принято решение об установлении агентурного сопровождения деятельности крупных военачальников. Особое внимание при этом было уделено Тухачевскому.

Подсудимый Г.Ф. Гринько, бывший председатель Госплана Украинской ССР, показал, что «к 1930 г. относится обсуждение в нашей организации вопроса о необходимости договориться с Польшей об оказании военной помощи повстанческому выступлению на Украине против советской власти. В результате этих переговоров с Польшей было достигнуто соглашение, и польский Генеральный штаб усилил переброску на Украину оружия, диверсантов и петлюровских эмиссаров».

Январь 1931 года

7 января 1931 г. постановлением политбюро утверждена смета Разведупра на 1931 финансовый год. Военному ведомству выделялось 948 754 американских доллара и около 500 тысяч червонных рублей. Выписки из постановления были посланы Ворошилову (для сведения) и новому наркому финансов Гринько (для исполнения).

Начальство подвергло серьезной критике харьковское руководство ОГПУ. Ему рекомендовалось усилить репрессии как в среде военнослужащих РККА, так и в отношении бывших офицеров, находившихся на гражданской службе. Отставников в Харькове проживало сравнительно мало: до Первой мировой войны в городе стоял небольшой гарнизон и доля «золотопогонников» в нем, по сравнению с тем же Киевом, была невелика. Немногие вернувшиеся с фронта кадровые офицеры, а также представители армейской элиты революционного времени в своем большинстве в 1918–1919 гг. ушли к белогвардейцам и петлюровцам, а после Гражданской войны им и реэмигрантам из бежавших за границу различных белых армий в Харьков, как в столицу Советской Украины, было запрещено возвращаться. Таким образом, в городе к началу 1931 г. проживало не более сотни бывших офицеров, не служивших в РККА. «Особо не развернешься!» — говорили огэпэушники.

Февраль 1931 года

4 февраля 1931 г. на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности Сталин констатировал: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

В Красной армии усиливаются репрессии и в отношении бывших царских офицеров, проходящих службу на территории Украины. По данным на 7 февраля 1931 г., с начала года в подрывной деятельности против советской власти «сознались»: в Киеве — 68 военнослужащих РККА, в Днепропетровске — 29. В этих городах планировалось дополнительно арестовать еще около 200 человек. Успехи харьковских огэпэушников были намного скромнее. Но после очередной критики они исправились: за несколько дней арестовали почти всех (!) сотрудников штаба Украинского военного округа. Суровые условия следствия в Харькове практически не оставляли шансов большинству военных выжить в мясорубке местного О ГПУ.

С особой жестокостью следователи относились к армейской интеллигенции — штабным работникам и военным преподавателям гражданских вузов. К строевым командирам и случайно попавшим в ОГПУ штатским лицам пытки не применялись. Главным пунктом обвинений для большинства харьковских военных стала подготовка всеукраинского восстания.

Волна репрессий против офицерства также прокатилась по другим городам Украины. Однако, в отличие от Харькова, где казнили выборочно, в других украинских городах четко прослеживается киевский сценарий, когда расстреливались все офицеры, не служившие в РККА. В Днепропетровске, Одессе, Зиновьевске (название Кировограда в 1924–1934 гг.) особое внимание уделялось массовым арестам военнослужащих.

В Житомире, Виннице, Николаеве, Полтаве, Сумах, Сталине (Донецке) ОГПУ преимущественно арестовывало как действующих, так и отставных военных руководителей старшего и среднего звена; младшее звено командного и штабного состава его интересовало меньше.