Военная агентурная разведка. История вне идеологии и политики

«Началось раскулачивание, насильственная коллективизация, ликвидация частных предприятий и кустарных мастерских. Наши офицеры и работники различных советских ведомств, нахлынувшие в освобожденные районы, скупали все, что в Москве являлось дефицитом. Мелкие лавочки и кустари разорились. Цены на все, включая продовольствие, подскочили до небес, а заработная плата у местного населения оставалась прежней. Все это, естественно, вызвало протесты, вспыхнули студенческие демонстрации.

Начались аресты, жестокие расправы с участниками демонстраций, депортации.

Наши органы госбезопасности занимали в освобожденных районах помещения бывшей жандармерии, что многим украинцам и белорусам, ненавидевшим секретную службу панской Польши, представлялось особенно зловещим. Использовать такие здания было, видимо, удобно, ибо там имелись подземные тюрьмы. Однако с политической точки зрения это было конечно же недопустимо, ибо оскорбляло чувства населения».

Западная Украина и Западная Белоруссия стали престижными местами службы начальствующего состава РККА. Это были единственные в СССР регионы, где военные в то время на все 100 % обеспечивались благоустроенным жильем. Высшее руководство считало, что данное обстоятельство сыграет немаловажную роль в укреплении стойкости командных кадров РККА: имея недвижимость, те, в случае необходимости, вынуждены будут героически отстаивать свои семьи и добро, находящиеся у них за спиной.

Партийные функционеры всех мастей правдами и неправдами устремились с огромными чемоданами в «служебные» командировки с целью изучения ситуации в новых землях на месте. В несметных количествах скупались прежде всего меха, кожаные изделия, парфюмерия, женское белье.

По воспоминаниям Н.С. Хрущева, Наркомат внутренних дел Украины по указанию Москвы «установил тогда контакты с гестапо. Представитель гестапо официально прибыл по взаимной договоренности во Львов со своей агентурой. Предлогом был «обмен людьми» между нами и Германией». Это было время союзнических отношений с немцами.

СС, гестапо и НКВД очень тесно сотрудничали в деле обмена немецких коммунистов из советских лагерей на русских эмигрантов и украинцев, проживавших в Германии. Среди немецких коммунистов, выданных эсэсовцам на мосту через реку Буг в Брест-Литовске была и Маргарет Бубер-Нойманн. Она вспоминает, что, отдав друг другу честь, офицеры СС и НКВД встретились как старые друзья: «Когда мы уже прошли половину моста, я оглянулась назад. Представители НКВД все еще стояли группой и смотрели нам вслед. Позади них лежала Советская Россия. С горечью я вспомнила коммунистическое заклинание: родина тружеников, бульвар свободы, царство гонимых.»

С момента присоединения Львовской, Станиславской (ныне Ивано-Франковская область) и Тернопольской областей на их территориях проводится советизация и украинизация региона. Польский язык активно вытеснялся украинским из всех сфер жизнедеятельности. До начала Великой Отечественной войны Львовский университет имени Яна Казимира переименован в честь Ивана Франко и украинизирован — так же, как и Львовская опера, получившая то же имя. Советская власть в массовом порядке открыла новые украинские школы (из общего числа школ — 6280–1416 были открыты советскими властями, украинских школ насчитывалось более 5600) и основала новые украиноязычные газеты.

Необходимо отметить, что украинизация происходила без «коренизации» — центральные власти присылали в регион руководителей и специалистов из восточных регионов Украины, а местные украинцы не допускались к управлению. В качественном отношении это был плохой вариант украинизации: после репрессий в партийном и государственном аппарате СССР преобладали кадры без должного опыта и образования. По словам секретаря Дрогобычского областного комитета КП(б)У, партийные руководители восточных областей «посылали худших работников в западные области».

В середине октября 1939 г. финская делегация, ничего не знавшая о наличии секретного протокола между Германией и СССР, по которому Финляндия попадала в сферу влияния Советского Союза, была вызвана в Кремль и проинформирована лично Сталиным, что Советское государство требует уступить ему островные и береговые базы, а также полосу территории к северу от Ленинграда в обмен на ненужный ему кусок Советской Карелии.

Согласно докладу НКО, подписанному К.Е. Ворошиловым 23 октября 1939 г., в 1940 г. планировалось призвать на учебные сборы 1 620 500 человек. В то же время, после завершения польского «Красного блицкрига», началось сокращение численности РККА. К 25 ноября из армии было уволено 1 412 978 человек.

В конце октября 1939 г., после безуспешных двухнедельных переговоров с Финляндией, Молотов заявил финским дипломатам: «Мы, гражданские люди, кажется, не смогли добиться прогресса. Теперь настала очередь говорить солдатам».

Советское руководство было уверено, что рабочий класс Финляндии с оружием в руках поддержит устремления пролетарского государства по установлению коммунистического режима на финской территории.