Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

— Интересно! Как ни банально это звучит, но историю все-таки творят личности, которые своим умом, волей и энергией объединяют человеческие массы… Насколько я знаю, вам в конце войны пришлось непосредственно работать с человеком, чья огромная роль в истории Великой Отечественной войны довольно долго затушевывалась?

— Вы говорите про Виктора Семеновича Абакумова? О нем у меня сохранились самые лучшие воспоминания — несмотря на то, что первая наша встреча закончилась для меня арестом на шесть суток!

— А это как получилось?!

— Давайте обо всем по порядку, с начала. В конце 1944 года я приехала в Ярославль, где тогда стоял штаб нашего фронта.

— Уточним, что Карельский фронт был расформирован 15 ноября 1944 года — в связи с выходом Финляндии из войны. После этого его войска стали постепенно перебрасываться на Дальний Восток — СССР, верный своему союзническому долгу, готовился к войне с милитаристской Японией.

— Но я-то на Дальний Восток не поехала — пришла шифровка, чтобы я ехала в Москву, и после Нового года, в январе 45-го, уже я была в Москве. Нас было шесть девчонок, приехавших с разных фронтов, и нас посадили в кабинет Селивановского, заместителя Абакумова. Мы сидели в его кабинете, работали, работали, работали. Старшая приходила, нашу работу забирала. При этом учитывалось, кто сколько страниц за день отпечатал — было положено, сколько строк, сколько всего. Они там провели, что я машинистка «вне категории». А «вне категории» — это 60 страниц в день, а 1-я категория — 50. Ну да ладно, это наши особенности!

— Но, как понимаю, от машинистки, даже «вне категории», до заместителя наркома обороны, начальника Главного управления контрразведки «Смерш» очень и очень далеко…

— Конечно! Но вот однажды он вызвал старшую машинистку — а машбюро было большое, и все равно народу не хватало, работы было очень много — видите, даже с фронтов вызывали. Он говорит: «Ну, как дела? Как девчата, что, как они живут?» Понимаете? Ему это нужно было — эти девчата-машинистки, как они работают?! Да на фига они ему нужны?! Работают и работают… Старшая отвечает, мол, все устали, в отпуск хотят. «В отпуск рано, пусть подождут, — говорит Абакумов. — Но дайте им по окладу, а еще вас всех повезут на склад.»

— Что за склад? Это как понимать?

— Так война же, в магазинах ничего нет! И вот мы на автобусе приехали в переулок за ГУМом — там этот склад был. Вошли — точно вам говорю, прекрасно помню — полки, полки, полки, от пола до потолка, и на них рулоны, рулоны, рулоны. Где шерсть, где бостон, где что чего. Абакумов распорядился, чтобы каждая из нас выбрала себе по отрезу на платье! Конечно, глаза разбежались — и каждая себе выбрала кусок отреза. А мне — два куска отрезали! Я в этом деле соображала лучше — у меня мама шила, и меня научила. Я сообразила: там был рулон белого и рулон красного, какая-то шерсть, не очень, наверное, дорогая, но я постояла, посмотрела — из этого, пожалуй, юбку сошью, а из этого кофточку. Так у меня и получилось. Метраж тот же, а сшила две вещи.

— Скажите, а почему вдруг Абакумов так расщедрился?

— Это не вдруг — просто он народ любил, о своих сотрудниках заботился, уважал их, какие бы должности они не занимали. Он порядочный, человечный человек был!

— Но вы же сказали, что ваше знакомство с ареста началось?

— Ну да, но это уже после было. Как первый раз меня увидел — так сразу же и арестовал! Дело так было. Мы, прикомандированные, получали денежное довольствие не в финотделе, а в полуразрушенной церковке на Пушкарской улице. И вот как-то я пришла, стоят в очереди пять-шесть офицеров, ждем, и кто-то меня спросил, с какого я фронта. Я ответила, что с Карельского, а кто-то сказал, что это теперь уже вроде бы Дальний Восток… Но я эту информацию мимо ушей пропустила. Мне это было и ни к чему — я зарплату получала.

Вернулась я на место, и вдруг — звонок к старшей, мне сказали: «Козина, к Абакумову!» Пошла. Мы на седьмом этаже были, он на 4-м, я знаю. Я пришла, меня туда сразу пихнули — и вот так, в два ряда — красные лампасы в ряд так и стоят. И он там далеко сидит, такой злой был, сердитый, и на меня сразу: «Кто тебе сказал, что ваш фронт на Дальний Восток идет?!»