Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

Слабая наводка и поверхностное описание внешности агента было все, чем располагал начальник отдела подполковник В. Манин. В течение двух лет его подчиненные вели оперативную проверку Винберга, но доказательств шпионской деятельности не было. Однако он регулярно ездил в Западный Берлин, возвращаясь со скромным «дежурным набором» вещей и продуктов.

Подходил к концу срок проверки, дело на Винберга готовились отправить в архив. И здесь Манин и Николаев, находившийся в отделе с инспекторской проверкой, решили направить за «мертвым объектом» разведчиков наружного наблюдения. В их предложении руководству управления содержалась значительная доля риска: в Западном Берлине «наружка» сама могли попасть под «колпак» американской спецслужбы, но генерал Цинев решил рискнуть.

Во время очередной поездки Винберга в Западный Берлин вслед за ним отправилась бригада наружного наблюдения. И тут все стало на свои места — скромный переводчик оказался матерым американским агентом. «По пути в Берлин, особенно в западной части города, Винберг неоднократно квалифицированно проверялся, петлял по улицам и, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, озираясь, вошел в аптечный киоск «Дрогерия» на Грольманштрассе, где находился около полутора часов. Вход в помещение и выход из него были зафиксированы на фотопленку. Ознакомившись со сводкой наружного наблюдения, я (Николаев. — Авт.) проверил этот адрес по рабочим учетам управления. Оказалось, что он известен нашей контрразведке как явочная квартира американской спецслужбы. Будучи задержанным, при предъявлении улик Винберг понял бесполезность запирательства и стал давать признательные показания. Оказалось, что он был давним агентом американцев, еще с первых послевоенных лет. Выполнял задания по отслеживанию происходящих изменений в танковом гарнизоне, а также передавал сведения, которые ему становились известны в силу служебного положения».

И таких «открытий» по мере развития операции «Весна» становилось все больше. Подобно снежному кому нарастало количество выявленных агентов западных разведок. Такого размаха шпионской деятельности не могли припомнить даже бывалые фронтовики — сотрудники «Смерша». Агенты-вербовщики, наводчики, курьеры, наблюдатели, резиденты… С каждым новым днем на аналитической схеме военных контрразведчиков все отчетливее проступала густая сеть резидентур иностранных спецслужб — особенно высока ее плотность была вокруг мест дислокации частей ГСВГ.

Сложность вербовки советских военнослужащих вынуждала западные спецслужбы искать источники информации среди местных граждан, работавших в воинских частях по найму. Так, из десяти агентов западногерманской разведки, выявленных сотрудниками особого отдела 4-й гвардейской механизированной армии, пятеро работали в качестве слесарей, водопроводчиков и водителей в различных тыловых подразделениях, и ни один из этих десяти не был советским военнослужащим.

Слабые агентурные позиции западных спецслужб в этой среде, по мнению Юрия Алексеевича, были обусловлены высокой степенью патриотизма как офицеров, так и солдат, а также эффективным контрразведывательным режимом в частях ГСВГ

На его памяти, за время его службы в ГДР с 1951 по 1957 год, на запад ушло всего несколько советских военнослужащих, в основном по бытовым мотивам. В этом отношении показательна судьба инструктора политотдела 12-й гвардейской танковой дивизии капитана А. Дудина. Под влиянием сожительницы-немки и ее родителей, убеждавших его в преимуществах жизни в ФРГ, он в августе 1952 года покинул часть и ушел в Западный Берлин. Там на него сразу вышли сотрудники британской разведки и вывезли в Лондон.