Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

А перед тем, в течение последних нескольких месяцев, в семье Величко велись острые разговоры о целесообразности и перспективах его дальнейшей службы на флоте. Офицер полагал, что командование недооценивает его способности, придерживает на должности и незаслуженно продвигает вверх по служебной лестнице других, менее одаренных. В нем накапливались обида и злость, на почве которых формировалось намерение уволиться со службы и уехать жить за границу. Но Величко понимал, что начинать жизнь на чужбине «без гроша в кармане» — значит обречь себя и семью на новые трудности. Он трезво оценивал свои мизерные шансы на успех и не находил реальных путей к быстрому материальному благополучию ни в Германии, ни в Швеции.

Вместе с тем новая жизнь с ее роскошными иномарками, суперсовременными офисами и особняками «новых русских», что начиналась сразу же за воротами военно-морской базы, еще больше разжигала в нем жажду к наживе. Жажда эта оказалась настолько сильна, что переборола в нем инстинкт самосохранения, и Величко решил заработать на том, что государство доверило ему оберегать, — на военной тайне.

В тот жаркий июльский день капитан 3-го ранга после долгого и тщательного изучения членов экипажа «Визборга» остановил свой выбор на одном из переводчиков по имени Петер. Ряд признаков в его поведении и действиях убедил Величко в том, что тот связан со спецслужбами. Воспользовавшись благоприятным моментом, он «раскрылся» перед Петером, сообщил о намерении выехать за границу и высказал просьбу о «трудоустройстве».

Петер Йонсон — в своих расчетах Величко не ошибся — оценил перспективы будущего агента, не стал спешить с вербовочным предложением, но пообещал свое содействие. В заключение короткого разговора они договорились использовать для связи между собой классический «шпионский вариант»: абонентский ящик на главпочтамте Калининграда. А чтобы переписка не привлекла внимания контрразведки, Величко предложил задействовать в качестве прикрытия собственную жену. Она — переводчица с немецкого языка, и потому, по его мнению, переписка от ее имени могла отвести от него возможные подозрения.

После отплытия «Визборга» Величко, хорошо зная, что его беседы с иностранцами не останутся без внимания военной контрразведки, поспешил сообщить ее сотрудникам о контактах со шведскими моряками. Он дал весомые «наводки» на военно-морского атташе Швеции в России Томаса Хассельберга и нескольких переводчиков и лишь вскользь упомянул о Петере Йонсоне. Возвратившись на родной корабль, Величко стал ждать ответа от иностранной разведки.

Но время шло, а она хранила молчание. Лишь в середине января 1997 года на абонентский ящик в Калининграде пришло письмо с предложением о проведении конспиративной встречи в Вильнюсе. Будущий агент выехал на явку, но она не состоялась. Шведы, опасаясь возможной «подставы» российской контрразведки, осуществляли проверку Величко и продолжали «подогревать» шпионские аппетиты новыми письмами.

Его первый контакт с сотрудником разведки состоялся на территории Литвы только в ноябре 1997 года. После получения обусловленного письма он 20 ноября взял в строевой части свой загранпаспорт и отпускной билет для поездки в Литву, мотивировав ее тем же, что и большинство сослуживцев, — необходимостью покупок на вильнюсском вещевом рынке.

22 ноября поездом Величко прибыл в Вильнюс. В зале ожидания вокзала состоялась встреча с очередным «Петером», как представился ему сотрудник разведки. В качестве пароля он передал офицеру привет от первого «Петера» — переводчика с корабля «Визборг» и предложил продолжить беседу на «интересующую тему» в более располагающей обстановке. Величко недолго колебался и двинулся вслед за «Петером».

Спустя несколько минут на тихой и уютной вильнюсской улочке с поэтическим название Театро в доме № 11 на конспиративной квартире в течение двух часов шел вполне прозаический разговор. «Петер» провел подробный разведопрос Величко по вопросам, характеризующим структуру и состояние боеготовности российского Балтфлота. В качестве вознаграждения за этот «шпионский труд» капитан 3-го ранга получил три тысячи долларов и пятьдесят литовских лит. В заключение явки разведчик дал ему номер телефона в Стокгольме для экстренной связи и отработал задание по сбору секретной информации о Балтийском флоте. Очередную встречу они договорились провести через три месяца в Вильнюсе.