Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

— Почему? Были явными или тайными коммунистами?

— Нет, просто верили в нас, верили в то, что СССР — великое государство, что у него ясные перспективы. А сейчас, как ни прискорбно, этих людей просто жаль! Они в изгнании находятся, кое-кто — в тюрьмах, многие уже поумирали. Я до сих пор сожалею, что у нас даже нет возможности поблагодарить их за помощь.

— Ну а противник как против нас работал?

— Главной целью «западников» было проникнуть в наши группы войск за границей. Ведь эти группы являлись нашей основной силой, в первую очередь ГСВГ. Это был фронт, готовый для боя со всей новейшей техникой, какая только могла быть. Поэтому противник активно работал. Особенно американская, английская, да и французская разведки. Но и мы, повторю, в противовес им тоже активно действовали. Так, в 1955 году у нас было успешное проникновение в американскую разведку, в результате чего мы сумели выявить вокруг наших воинских частей 13 агентов-разведчиков. У них были рации, все шпионское оборудование — на случай, если обстановка обострится. Тогда им надлежало немедленно включиться в действия.

— То есть они были «законсервированные»?

— Да, из местных жителей, очень подготовленные. Я получил эти данные и доложил наверх, была прислана группа квалифицированных работников по оказанию помощи во главе с генералом Николаем Романовичем Мироновым, заместителем начальника 3-го управления. В итоге все эти агенты были арестованы: в то время серьезно обострилась международная обстановка, и нашему руководству надо было предметно доказать, что «западники» действительно готовятся к военным действиям.

— Успехи военной контрразведки впечатляют. Но ведь и у противника были свои достижения? Тот же пресловутый Пеньковский…

— Когда я руководил 3-м Управлением КГБ СССР, подобных случаев не было. Не то что я такой мудрый, просто думаю, что в тот период у нас в армейской среде была более надежная основа для того, чтобы не идти на связь с противником. Подобные случаи редко у нас были. Кстати, чаще всего через женщин прихватывали — в то время «женский вопрос» обостренно воспринимался всем руководством: и партийными комитетами, и политорганами, и командованием. Это сейчас свобода нравов, а тогда все сразу переходило на семейные обстоятельства — вы ведь помните, что разводы в армии не приветствовались, считались чуть ли не преступлением против нравственности, по какой бы причине они ни происходили. Так что при вербовке наших граждан иностранными спецслужбами компромат по линии «женской стороны» был на первом месте, а на втором — вопросы купли-продажи всяких товаров, которых у нас недоставало. «Идейная основа», о которой сейчас так много говорят, бывала редко.

— Ну а когда военнослужащие из наших групп войск бежали на Запад…

— Так ведь по той же причине в основном и бежали — по «женской линии». Немки очень активно искали пути к русским! Бывало, наши солдаты летом на реке купаются, а к ним с другой стороны эти проститутки немецкие плывут, «контакт» устанавливают. Но ведь кое-кто и из гэдээровских немок работал на «тех», чего уж говорить. Хотя всего только несколько случаев было (буквально один или два), что кто-то из бежавших на Запад военнослужащих работал затем на чужие спецслужбы. Массовым явлением побеги никогда не были, и возникали они, так сказать, обычно на бытовой основе.

— В число задач, решаемых органами военной контрразведки, входит и борьба с преступностью…

— Не было этого раньше! В то время, о котором я рассказываю, такую задачу нам не ставили. Хотя подобную информацию мы получали и остро на нее реагировали. При мне контрразведчики чаще всего сталкивались с этой чертовой «дедовщиной», на основе которой и вызревали всякие происшествия. А чтобы какие-то другие события — пожалуй, и не припомню.

— Иван Лаврентьевич, в пору пребывания на разных ответственных должностях вам приходилось работать с высшим руководством советских Вооруженных сил. Как складывались взаимоотношения с военачальниками?

— Скажу откровенно: они носили деловой, доверительный характер. Хотя и принципиальный. Я понимал трудности армейского руководства, они — наши трудности. В общем, мы взаимодействовали, каких-то серьезных противоречий между нами никогда не было.

— Как считаете, кого видели в вас наши армейские руководители?