Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

После отъезда Фукуда домой в январе 1909 г. разведывательную деятельность во Владивостоке продолжили командированные туда на 6-месячную языковую практику лейтенанты Такэгава Исаму (1909–1910), Кубота Хэйити (1910) и Сато Томоэ (1910—191 1)²⁴². Однако пребывание молодых и несведущих в вопросах разведки офицеров в таком сложном с контрразведывательной точки зрения городе, как Владивосток, не могло компенсировать отсутствия постоянно действовавшего там резидента, поэтому Генштаб периодически направлял в Приморье более опытных оперативных сотрудников: в июле 1910 г. 20-дневный разведывательный тур по маршруту Николаевск-на-Амуре – Хабаровск – Владивосток совершил майор Садзи Киити, а в 1911 г. порт и Приморье посетили майоры Идзомэ Рокуро, Фуруя Киёси и полковник Сайто Суэдзиро. Для зашифровки разведывательного характера их поездок в ряде случаев офицеров включали в состав выезжавших в Приморье экскурсионных групп студентов русского отделения Токийской школы иностранных языков²⁴³.

Одесская резидентура Генерального штаба действовала под прикрытием института армейских стажеров русского языка при японском вице-консульстве в этом городе. В 1906–1911 гг. ею руководили подполковник Исидзака Дзэндзиро, майоры Такаянаги Ясутаро, Одзава Сабуро и Фукуда Хикосу-кэ, а после двухгодичного перерыва, вызванного закрытием консульства, последним довоенным резидентом ГШ в Одессе стал майор Сакабэ Тосно (1913–1914)²⁴⁴.

Не ограничиваясь реанимированием старых агентурных сетей, в 1909 г. Генштаб учредил на Дальнем Востоке еще один разведорган, видимо взамен упраздненного владивостокского, направив в Благовещенск под видом стажера-филолога вышеупомянутого майора Сакабэ Тосно. Его появление в Амурской области вызвало негативную реакцию местных властей, справедливо считавших, что прибытие Сакабэ объяснялось организацией здесь региональной резидентуры японцев. Поэтому военный губернатор области генерал-майор А.В. Сычевский и пограничный комиссар подполковник Н.Д. Кузьмин поставили перед приамурским генерал-губернатором П.Ф. Унтербергером вопрос о запрете на въезд в область офицеров японской армии²⁴⁵.

Приняв в расчет соображения дальневосточных чиновников, русское правительство после отъезда Сакабэ в Японию в июне 1910 г. открыло для пребывания японских стажеров-филологов только Хабаровск, имевший более надежное контрразведывательное прикрытие, чем Благовещенск. До начала Первой мировой войны здесь смогли побывать под предлогом прохождения языковой стажировки только два японских военных разведчика – майор Фуруя Киёси (1910–1911) и капитан Хасимото Тораносукэ (1913–1914), чья сфера деятельности охватывала территорию до Владивостока включительно.

Русская контрразведка отмечала, что после прибытия в Хабаровск японцы старались завязать знакомства с отставными военнослужащими и представителями прессы. Хасимото, стажировавшийся в приамурской столице с июня 1913 г. по сентябрь 1914 г., например, поселился на квартире подполковника в отставке А.М. Бодиско, который занимался частными землемерными работами, фотоделом и сотрудничал с редакциями нескольких газет. Жандармское наблюдение за Хасимото и его связями отмечало, что Бодиско «как старожил хорошо знаком с местностью, материально не обеспечен и злоупотребляет спиртными напитками; как нравственные качества, так и политическая благонадежность его полиции не известны и подлежат сомнению. Профессия газетного репортера дала Бодиско возможность быть вхожим всюду, чему в значительной степени способствует его любознательность и чрезвычайная пронырливость, граничащая с навязчивостью»²⁴⁶.

Несмотря на активную разработку Фуруя и Хасимото, царской контрразведке не удалось выявить их хабаровскую агентуру. Хотя генерал-квартирмейстер штаба Приамурского ВО регулярно докладывал командованию, что капитан Фуруя Ки-ёси не столько занимается языковой практикой, сколько ведением разведки, выяснить его агентурные связи военные контрразведчики не смогли, поскольку не имели опытных сотрудников, знавших японский язык. Частично этот пробел восполнило жандармско-полицейское управление Уссурийской железной дороги, подставившее Фуруя перед отъездом в Японию своего агента, которому резидент поручил выяснить организацию крепостной артиллерии Владивостока²⁴⁷. Однако царским спецслужбам так и не удалось установить главу японской агентурной сети в Хабаровске – Такэути Итидзи.