Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Не ошибался Тэрада и в отношении плотного наблюдения за хабаровской миссией. Этой деятельностью занимались органы ГПО в Чите, Хабаровске, Благовещенске, то есть во всех городах, где дислоцировались ЯВМ. Негласное наблюдение велось с 1920 г. первоначально в минимальных масштабах. Так, Агентурная часть Военного контроля Амурского фронта осенью 1920 г. ежедневно выделяла для этого не более чем одного сотрудника, который не располагал достаточными денежными средствами, плохо знал в лицо штат благовещенской миссии и не мог проводить своевременную установку контактировавших с ней лиц китайской и японской национальностей⁵⁶³. Ситуация изменилась в лучшую сторону только в 1921 г., когда ГПО осознала, что японские миссии являются центральными разведорганами интервентов по сбору информации о ДВР.

Характеризуя состояние дел по борьбе с японской разведкой, начальник агентурного отделения читинского района ГПО докладывал 28 июля 1921 г. вышестоящему руководству: «Можно с уверенностью считать установленным, что работа японского шпионажа делится на две части: военно-разведывательную, то есть имеющую целью собрать сведения о войсках и вооруженных силах противника, мероприятиях и операциях чисто военных и т. п. Вторая часть – жандармская, заключается в собирании материала о внутреннем состоянии страны, управлении ею, настроениях населения и т. д. Сообразуясь с этим, мы могли предполагать, что вообще в Чите японская миссия наиболее широко развила свою работу. Начальником секретного подотдела читинского района велись контрразведывательные работы в отношении японской миссии, агентура же получила задание установить по всем правилам искусства наружное наблюдение за миссией и лицами, ее посещающими. Нами было поставлено напротив японской миссии два поста (а впоследствии и третий – конный) для упомянутого наблюдения. Наблюдение велось, о нем составлялись сводки, был уже выяснен круг постоянных знакомств и посещений, как японцев, так и лиц, их посещавших […]»⁵⁶⁴. Прямым следствием активной контрразведывательной деятельности органов ГПО ДВР стало разоблачение большой группы агентов читинской миссии – начальника административного управления штаба НРА Беляева, начальника разведывательного отделения Колесника, сотрудников штаба Рыбинского, Добромыслова, Хренова, командира бригады охраны железных дорог Гака и делопроизводителя управления снабжения Корзуна⁵⁶⁵.

Тем временем вернувшийся из Приморья начальник хабаровской миссии капитан Хигути из-за отсутствия прогресса в переговорах о связи 13 июля снова уехал на подконтрольную японцам станцию Уссури, продолжая эпизодически получать информацию из Хабаровска через курьеров. Его многочисленные обращения к приамурскому областному эмиссару ДВР А.Ф. Милееву и ссылки на русско-японские соглашения от 24 сентября и 13 октября 1920 г. о беспрепятственном доступе членов миссии к линиям телеграфной связи в Хабаровске вызывали саркастическую реакцию советских властей в виде наполненных едким юмором ответов капитану Тэрада: «Уведомляю Вас, что по вопросам разрешения Вам посылать шифрованные депеши […] для ускорения дела, имея в виду плохое действие нашего телеграфа с Читой, [советую] обратиться во Владивосток к японской дипломатической миссии на предмет сношения ее с министром иностранных дел ДВР по вышеуказанным вопросам»⁵⁶⁶.

Несколько лучше обстояло дело с организацией разведки на забайкальском направлении: несмотря на отказ читинских властей в конце июля продлить аккредитацию майора Микэ и арест ряда его агентов, оставшийся агентурный аппарат перешел под контроль миссии в Маньчжоули, которая для получения требуемых сведений систематически направляла в Читу маршрутную агентуру и связников, анализировала выходившую в ДВР и Северной Маньчжурии русскоязычную прессу, а также опрашивала прибывавших из Забайкалья беженцев и дезертиров. Кроме нее разведкой в Чите занималась владивостокская ЯВМ, забрасывавшая туда агентов корейской национальности⁵⁶⁷.

Порой среди многоликой массы проходивших через руки японской разведки людей попадались такие источники информации, которые в силу жизненных обстоятельств оказывались в самой гуще событий и являлись носителями бесценных для понимания ситуации сведений. Примером причудливого каприза фортуны служит история сотрудника владивостокского отделения крупной торговой компании «Кёсин Ёко» Сато Сютоку (Хидэнори), позволившего Генштабу Японии взглянуть изнутри на процессы формирования и становления Красной армии.

Сато находился в Забайкалье с 18 июня 1919 г., занимаясь скупкой пушнины у местного населения. В середине июля он выехал в Верхнеудинск, затем – в Иркутск, а в сентябре прибыл в Бийск. Здесь Сато оказался в эпицентре боевых действий между Красной и Белой армиями, поэтому принял решение самостоятельно выбираться из города вместе с отступающими колчаковскими частями, чтобы через Монголию и Маньчжурию вернуться во Владивосток.