Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Однако японцу не повезло: 12 декабря их колонну внезапно атаковала конная разведка красных, Сато был пленен и через месяц этапирован в бийскую тюрьму по подозрению в шпионаже в пользу Японии. Но судьба улыбнулась японцу. Спрятав свой заграничный паспорт и зная несколько фраз по-китайски, он выдал себя за китайского предпринимателя. Не располагая компрометирующими материалами, следствие перевело Сато в Новониколаевск, а 5 июня 1920 г. вообще выпустило на свободу, после чего обласканный фортуной японец был зачислен на службу в финансовую часть 234-го стрелкового полка 77-й стрелковой бригады 26-й стрелковой дивизии. В составе соединения Сато участвовал в боях на Алтае против остатков семеновских войск и в заготовках хлеба у местного населения, ежеминутно думая о возвращении на родину.

Такой шанс представился ему только в июле 1921 г., когда 234-й полк был переброшен под Верхиеудинск для подавления унгерновского мятежа. В ходе ожесточенных боев Сато изготовил себе поддельные документы, заверенные печатью полка, 12 августа покинул расположение части и, совершив рискованное путешествие вместе с китайскими беженцами из Иркутска, в начале сентября прибыл в Маньчжоули. Полученная от него информация легла в основу 69-страничного доклада маньчжурской миссии о 5-й армии и НРА ДВР⁵⁶⁸.

Стоит, однако, отметить, что наиболее полными и достоверными сведениями об армии ДВР во второй половине 1921 г. располагала не маньчжурская или владивостокская, а хабаровская миссия. Несмотря на противодействие ГПО, ее сотрудники сумели завербовать агентуру в штабе 2-й Амурской армии, на что, в частности, указывала телеграмма Тэрада от 14 августа 1921 г. о действиях регулярных частей НРА и отрядов хунхузов в Южном Приморье, составленная по сведениям «непосредственно из командования армии экстремистов». Среди полученных таким образом миссией документов оказались полные тексты секретных приказов по НРА ДВР от 26 июля и 14 августа 1921 г. о реорганизации 2-й Амурской армии в Амурскую стрелковую дивизию и ее организационно-штатной структуре мирного времени⁵⁶⁹.

Высокое качество информации японской разведки отмечала и Госполитохрана, в сводках которой уже с февраля 1921 г. можно было встретить такие утверждения: «Японцы главным образом интересуются передвижениями отрядов в районе Хабаровска и Благовещенска, куда непрерывно посылаются агенты, преимущественно корейцы, и все движения и переформирования Амурской армии японскому Генеральному штабу хорошо известны»⁵⁷⁰.

Косвенное участие японской армии в меркуловском перевороте отнюдь не свидетельствовало об отказе Японии от нормализации отношений с ДВР. И во Владивостоке, и в Токио прекрасно понимали шаткость Временного правительства. В уже упомянутом докладе ВЭА от 25 июня 1921 г. говорилось о борьбе за власть между Меркуловым и Семеновым, обострении противоречий между семеновцами и каппелевцами, ухудшении финансовой ситуации в Приморье, что делало возможным восстановление здесь советской власти⁵⁷¹.

Определенные опасения у японского правительства вызывала и усилившаяся после меркуловского переворота активность НРА и краснопартизанских отрядов в Южном Приморье: в течение лета 1921 г. хабаровская и благовещенская миссии систематически информировали штаб армии о концентрации под Владивостоком, в Шкотово и Полтавке подконтрольных Хабаровску отрядов хунхузов и партизан, о проникновении в район озера Ханка двух бригад НРА и планах командующего 2-й Амурской армией С.М. Серышева атаковать белогвардейские части, для чего ему якобы передавалась 5-я стрелковая дивизия Красной армии⁵⁷².