Военные разведчики XX века

История Баранова кажется «ремэйком» с популярных романов Юлиана Семенова. Он работал в бангладешской столице Дакке «под крышей» руководителя группы специалистов. Четырехлетний срок командировки подходил к концу, когда осенью 1989 года разведчик получил приглашение на ленч от одного из коллег, с которым познакомился во время волейбольных игр, точнее от работника ЦРУ Брэдфорда. Баранов отлично знал, кто перед ним, но, вопреки существующим правилам, об этом предложении не поставил в известность резидента. Правда, и приглашение отклонил. Но Брэдфорд оказался настойчивым малым.

Как водится, первая встреча была «прощупывающей». Цэрэушник интересовался взглядами Баранова, его оценками политической реальности, финансовым положением. Расходились два шпиона вполне довольные друг другом.

Следующее рандеву было уже совершенно конкретным. Брэдфрд предложил Баранову поработать на Лэнгли, взамен пообещав вывезти всю его семью в США. Были оговорены и тарифные ставки: 25 тысяч долларов «крот» получал незамедлительно — по тысяче каждый месяц. В случае активной работы зарплата вырастала до двух «штук».

Через несколько дней полковник ГРУ, получивший кодовое имя Тони, прибыл в Москву. В июне 1990-го он подал сигнал о полной боевой готовности: в заранее определенной телефонной будке возле станции метро «Кировская» («Чистые пруды») нацарапал ножом на телефоне несуществующий номер.

Помимо порчи автоматов, у шпиона были и другие условленные сигналы. В частности, на стене дома по улице Плющиха он должен был оставить след ярко-красной губной помады (привет от «Трианона»!). Но произошел непредвиденный конфуз: аккурат после того, как он мазнул помадой, стена была аккуратно закрашена.

Баранову фантастически не везло. В другой раз, когда он заложил контейнер с разведданными, строительные рабочие закатали тайник новым слоем асфальта. Собранные с огромным риском сведения оказались навеки погребенными.

Лишь в июле московской резидентуре ЦРУ удалось тайно вывезти из посольства заместителя резидента Майкла Салика. Аудиенция состоялась 11 июля 90-го года на железнодорожной платформе «Маленковская».

Тони были переданы инструкции по поддержанию дальнейшей связи, две тысячи рублей, предназначенных для покупки радиоприемника, а также от него потребовали добыть данные о находящихся в распоряжении ГРУ бактериологических препаратах, вирусах и микробах.

Следующее рандеву состоялось лишь в апреле 91-го. Полковник уже начал паниковать, даже оставил в тайнике письмо, где выражал недоумение и просил денег на ремонт личного автомобиля. Ссуду ему выплатили, но рекомендовали больше не пользоваться тайниками, принимать инструкции только по радио.

Разведчик-профессионал, он начал понимать, что все обещания вывезти семью на Запад — блеф, и нервы его не выдержали.

К этому моменту на счету в австрийском банке у него накопилось уже порядка 60 тысяч долларов. Взяв на пару дней освобождение от службы (в Москве шпион работал «под крышей» Министерства внешней торговли), он купил авиабилет в Вену и оформил фальшивый загранпаспорт — как имеющему доступ к гос-секретам Баранову воспрещался своевольный выезд за рубеж.

Полковник ГРУ был арестован при прохождении пограничного контроля в «Шереметьево-2». На первом же допросе в военной контрразведке он «раскололся» и полностью признал свою вину.

Существует несколько версий того, как контрразведчики вышли на Баранова. Первая, наиболее простая, была предложена самими чекистами. В ходе оперативной разработки московской резидентуры ЦРУ «наружна» заметила повышенный интерес «объектов» к телефонной будке у «Кировской». Автомат был взят под контроль, и вскоре в таксофоне засекли Баранова. Спустя неделю он вновь был заснят в будке. Сопоставив время появления гээрушника с моментом выездов в город сотрудников резидентуры, в КГБ приняли решение: вести Баранова.

Другая версия обыденней. Дескать, таможенники, удостоверившись, что его загранпаспорт поддельный, попросту задержали нарушителя. Попав в руки контрразведчиков, Баранов струсил и признался во всем.

Не менее достоверна и третья версия: шпион угодил в поле зрения КГБ, когда продал собственные «Жигули» за две с половиной тысячи дойчмарок. На дворе стоял 90-й год, и подобные действия легко подпадали под статью 88 Уголовного кодекса.

Существует и четвертое объяснение: Баранова выдал наш агент в ЦРУ Олдрич Эймс.

Но так ли уж важна причина? Главное в том, что в декабре 1993 года Вячеслав Максимович Баранов предстал перед Военной коллегией Верховного Суда. Он был приговорен к шести годам лишения свободы с учетом предварительного заключения. Срок истекает 11 августа 1998-го.

Председательствовал на процессе генерал-майор юстиции В. Яськин. Тот самый, что два года спустя судил «коллегу» Баранова Владимира Лаврентьева. Как видно, простоев у генерала не бывает.