Военный коммунизм в России: власть и массы

«Вследствие жестокого продовольственного кризиса в городах, безработицы в Донбассе, Екатеринославской, Харьковской, Херсонской, Таврической губерниях, заговоров враждебных партий и кулаческо-антисемитской пропаганды вся Украина к весне превратилась в контрреволюционный лагерь, в котором контрреволюция легко овладевала даже фронтовыми частями»[218].

К маю по всей советской Украине разлилось море крестьянских выступлений. Отряды повстанцев намного превосходили по численности остатки 14-й и 15-й армий, которые под нажимом Деникина и Петлюры хаотично отступали на север. Поскольку жестокость и беспощадность восставших крестьян не знала границ, вместе с частями Красной армии на север устремился поток беженцев из числа партийно-советских функционеров, неудачно воздвигавших Советскую власть на Украине.

В разгар гражданской войны, в середине 1919 года, в качестве основной проблемы отношений большевистской власти с крестьянством встал вопрос о военных мобилизациях, который на время даже заслонил вопрос продовольствия. Ленин ставил задачу в короткий срок создать трехмиллионную Красную армию, но в крестьянстве развивалось массовое уклонение от мобилизаций и дезертирство. Молодые крестьянские парни не испытывали особого желания идти и защищать большевистскую власть. По сделанным советской военной цензурой извлечениям из писем видно, что везде мотивы практически были одни и те же. Например, из Суздали писали, что к ним приезжал сам бывший главнокомандующий Крыленко и убеждал идти защищать Советскую власть, но ему на собрании и митинге «категорически сказали, что защищать советы не будут и ни один дезертир не будет» [219]. Из Костромы писал один, очевидно уже мобилизованный, красноармеец:

«Люди сказали ротному: „Все равно разбежимся и на фронт не пойдем“. У нас около Нерехты идут бои дезертиров с латышами. Вообще всюду все накануне восстания, солдаты все против власти, и с минуты на минуту ждем вспышки. Голод страшный. И на фронт тоже ехать не думаем, пусть расстреляют на месте, но грабителей защищать не хочу»[220].

Из Смоленской губернии руководитель по мобилизации в Рославльском уезде в мае 1919 года растерянно докладывал о полной неудаче добровольческой мобилизации среди крестьян. В то же время исполкомы отказывались назначать мобилизованных.

«Расстреляйте нас, — говорит ермолинский исполком, — а назначать не будем. Что вы хотите, чтобы спалили нас или головы свернули?»[221].

Встречались организованные отказы целых волостей от мобилизации и уход призванных в зеленые. Зеленые, зеленая армия — дезертиры, ушедшие с оружием в леса, сыграли заметную роль в ходе гражданской войны. Движение их огромной массы, сравнимой с численностью воюющих армий, влияло на успех или неудачу той или иной стороны в тот или иной период. Зеленые становились ядром любых крестьянских выступлений против власти, боролись против реквизиций скота и продовольствия. Они стали своеобразными отрядами самообороны в деревнях и нередко имели свою достаточно строгую организацию, свои центры. Борьба с зелеными затруднялась еще и тем, что было очень трудно отличить мирного крестьянина от зеленого партизана. Сегодня крестьянин дома и занят хозяйством, а завтра уходит в лес и принимает участие в нападениях на продовольственные отряды и органы власти. На зеленую армию делали свою ставку эсеры. В постановлении пензенского губкома ПСР (партии социалистов-революционеров) от сентября 1919 года отмечается, что зеленая армия становится общекрестьянским ополчением и следует обратить внимание на подготовку из зеленой армии «третьей силы» для борьбы против обеих диктатур. Необходимо пресекать превращение ее в обычный бандитизм и организовывать на охрану крестьянского населения от комиссарского произвола[222].