Военный Петербург эпохи Николая I

В регулярной русской армии телесные наказания берут свое начало еще в петровских воинских уставах. С того времени самыми тяжелыми провинностями, за которые солдат приговаривали к сечению шпицрутенами, были побег, воровство и «пропитие казенных вещей». Виновный, с которого снимали мундир и нижнюю рубаху, мог быть привязан к бревну или скамейке, и тогда его хлестали по спине два человека. Другой, более суровой, разновидностью сечения солдата было «прогнание сквозь строй», когда роту или целый батальон ставили в две шеренги, лицом друг другу, со шпицрутенами в руках, а виновного привязывали за руки к двум ружьям, за которые его вели два унтер-офицера, не давая ему падать от ударов ни вперед, ни назад. От степени вины зависело количество ударов.

Малопонятное современному человеку немецкое слово «шпицрутен» (Spiefirutenlaufen, Spiess — копье, пика, и Rute — хлыст) означало длинные гибкие палки, удары которых были очень болезненны. Уже само название указывает на их прусско-австрийское происхождение. Для России это было заимствование — жестокое, но в духе времени. От этих палок происходит такое выражение, как «палочная дисциплина», и несправедливое прозвище, которое присвоили императору Николаю I осмелевшие после его кончины злопыхатели — Николай Палкин.

Вопреки установившимся штампам, царствование Николая I не привнесло в телесные наказания ничего нового или особо жестокого. Провинившихся солдат беспощадно гоняли сквозь строй весь XVIII век, и уже тогда острый солдатский язык прозвал это наказание «зеленой улицей» — по цвету мундиров и свежих палок, а в начале XIX столетия, при Александре I, особенно на исходе его царствования, в годы аракчеевщины, битье солдат достигло наивысшей жестокости. За дисциплинарные проступки били палками, за упущения в строевом шаге и ружейных приемах офицерский или унтерский кулак обрушивался на солдата прямо в строю. Но эту жестокость почему-то не принято связывать с изысканным и утонченным образом Александра Благословенного, «царственного мистика», уходящего от насущных проблем вглубь своих душевных исканий.

Наоборот, появившийся при Николае I новый свод законов 1839 года, отличался большей, чем в прежние времена, гуманностью. Самое зверское наказание — шпицрутены — стало применяться гораздо реже. Вскоре после этого последовало секретное (!) распоряжение великого князя Михаила Павловича о совершенной отмене шпицрутенов, которые были заменены розгами» и о запрещении любых телесных наказаний на морозе. Шпицрутены и розги, несмотря на общее сходство, все-таки различались между собой. Розги, которые представляли собой тонкие гибкие прутья, отмеренные строго по определенной длине, являлись более мягким вариантом. Розгами секли за провинности даже дворянских детей в учебных заведениях и в семьях.

Трубач Л.-гв. Кирасирского Его Величества полка в 1838–1855 гг.

И государь, и великий князь любили и ценили солдат. Искреннее желание облегчить солдатскую долю воплотилось в секретную форму из опасения показать слабость высшей власти и спровоцировать падение дисциплины.

Прогонять сквозь строй перестали в 1863 году. Обычная порка розгами продолжалась и при гуманном Александре II, и при строгом Александре III, и при мягком Николае II, пока не была полностью отменена в 1904 году, но этого никто не хочет знать и помнить. По части обвинений больше всего не повезло именно Николаю I. Хотя его «вина» лишь в том, что он был последним из русских царей, кто не отменил гонение сквозь строй. Получается, все его предшественники в этом не виноваты, и его преемник Александр II, при котором «зеленая улица» продолжалась первые 8 лет царствования, не виноват, а Николай I виноват во всем. Согласно такой псевдологике, Николай Павлович, не оцененный по достоинству государь, предстает и главным виновником существования в России крепостного права, и что был последним, кто его не отменил. При этом забывается, что Александр II Освободитель, избавивший Россию и от рекрутчины и от крепостного права, был подготовлен к этому историческому шагу своим отцом.

Исходя из всего перечисленного, жестокость начальников к солдатам при Николае I не является чем-то уникальным, присущим именно этому царствованию и этой исторической личности.