Война 1812 года. Английский след

Вернувшись в Россию после переговоров в Тильзите, Александр I встретил ожесточённое сопротивление со стороны широких кругов дворянства. Произошло объединение масонов английской ориентации и англофильствующей аристократии с консервативными кругами дворянства, которые были настроены против Наполеона, потому что в их глазах он продолжал быть французским якобинцем и потому, что прекращение торговли с Англией больно било их по карману.

Назначенному в Петербург новому французскому послу Сельвари Наполеон сказал: «Я дам Вам письмо к Императору Александру, которое заменит Вам верительную грамоту. Вы исполните там мои поручения: помните только одно – я не хочу войны с Россией, и пусть это послужит основанием ваших действий. Если возможно сохранить этот союз мой с этой страной и создать что-либо прочное, ничем не пренебрегайте для достижения этой цели. Я доверился русскому Императору, и между обоими народами нет ничего, что могло бы помешать полному их сближению: поработайте же для этого».

Но после заключения Тильзитского мира с Наполеоном возникла реальная опасность свержения Александра.

Оценивая политическое настроение высших слоев русского общества после Тильзитского мира, шведский посланник Стединг пишет: «…Неудовольствие против Императора увеличивается… и Императору со всех сторон угрожает опасность. Друзья Государя в отчаянии. Государь упрямится, но не знает настоящего положения дела. В обществе говорят открыто о перемене правления и необходимости возвести на трон Великую Княжну Екатерину».

Когда посланник Наполеона Сельвари сообщил Александру о возможности свержения его с престола, он с улыбкой ответил: «Если эти Господа имеют намерение отправить меня на тот свет, то пусть торопятся, но только они напрасно воображают, что могут меня принудить к уступчивости или обесславить. Я буду толкать Россию к Франции, насколько это в состоянии сделать».

Английский посол Вильсон открыто вел пропаганду в аристократических салонах против Александра, раздавал всем желающим брошюру «Размышления о Тильзитском мире», в которой очень резко осуждалась внешняя политика русского императора. Александр I за пропаганду против него выслал Вильсона из России.

Друг детства Александра, Чарторыйский, в поданной Александру записке предупреждал императора: «Я думаю, что Ваши теперешние отношения с французским правительством окончатся самым печальным образом для Вашего Величества».

Можно предполагать, что Наполеон, страшась козней английского масонства, действительно не хотел воевать с Россией.

Ещё весной 1812 года он сообщил королю Вюртембергскому: «Война разыграется вопреки мне, вопреки Императору Александру, вопреки интересам Франции и России… Все это уподобляется оперной сцене, и англичане стоят за машинами».

Интриги Англии увенчались успехом, и война с Россией стала неизбежной.

Англия никогда не терпела сильных соперников на континенте – ни Речи Посполитой, ни Швеции, ни Пруссии, ни России с Францией. Столкнуть своих соперников на континенте – самое милое для англичан дело.

Их цинизм пределов не знает.

Первые антирусские карикатуры датированы 1799-1800 годами, то есть временем, когда Россия выступает союзником Англии против революционной Франции! Повод нашелся быстро – подавление польского восстания. Удар разом наносился по самой Екатерине, по лучшему русскому полководцу и русскому народу, который преподносился в образе «бесчеловечных казаков». Наступление на Россию вообще, и Суворова в частности, в «желтой прессе» достигло пика при императоре Павле I, проводившем внешнюю политику, руководствуясь исключительно интересами России.

Позднейшая характерная заметка о Суворове, опубликованная в английской газете The Times от 26 января 1818 года, содержит такую характеристику: «Все почести не могут смыть позора прихотливой жестокости с его характера и заставить историка писать его портрет В каких-либо иных красках, кроме тех, что достойны удачливого сумасшедшего милитариста или ловкого дикаря». Эти воззрения на личность Суворова сохранились в западной исторической науке и сегодня.

Что касается Павла I, то о сумасшествии и скором свержении царя заговорили сразу – ещё на коронации 5 апреля 1797 года англичане «предсказывают»: «В Российской империи скоро произойдет Важное событие. Не смею сказать большего, но я боюсь этого…» Это «предсказание» совпало с отказом Павла направить войска против Франции. Он имел «дерзость» не воевать за интересы, далёкие от интересов России. Пришлось британцам раздавать обещания: военно-морскую базу в Средиземном море на Мальте, раздел сфер влияния в Европе и т.д. Конечно, по завершении победоносных походов А.В. Суворова британские джентльмены, что называется, «кинули» московитов. Но Павел в ответ демонстративно пошел на антибританский союз с Францией. Вот тогда накал антипавловской и антироссийской истерии в английской прессе достигает предела. Павла называют Его Московитским величеством – так сказать, привет из времен Ливонской войны!