Война Империй. Книга первая. Безжалостная тактика крепких позиций

18 августа 1837 года в Герат прибыл лейтенант Элдред Поттинджер из политической службы Компании, он в итоге провел в городе больше года. Профессиональный разведчик до этого побывал в Пешаваре, посетил Кабул – все это под видом паломника, он всегда восхищался и брал пример со своего дяди, ветерана разведки полковника Генри Поттинджера, того самого, что когда-то пересек Афганистан под видом торговца лошадьми. Элдред Поттинджер фактически и руководил обороной Герата от персидской армии в течение года. Владыка Герата Камран-мирза получал оружие и деньги от англичан. Английский посланник в Персии Макнейл объявил поход на Герат враждебным Великобритании актом. Город находился в осаде, но не сдавался. И не только потому, что так хотели англичане, но и потому, что афганцы не хотели власти персов. Вот в этот период Виткевич и ехал с конвоем казаков в Кабул. Перед отъездом он написал Владимиру Далю последнее письмо, уже из лагеря персидского шаха.

«Лагерь Шаха при Нишабуре.

Вчера еще, сей час по приезде, я представился шаху. Он словоохотлив, любит блеснуть своими географическими познаниями, а наружностью похож на Кусяб Султана. Он был в восторге от моего казацкого мундира и говорил, что велит одеть по этому образцу одну сотню своей кавалерии.

Войско шаха состоит из 20 Башлюков полурегулярной пехоты, 80-ти орудий и около 60-ти сотен кавалерии, очень похожей на наших мещеряков.

Я сегодня надеюсь пуститься в путь – через Турмез и Каип в Кандагар. Тут начинаются мои Геркулесовския труды. Ежели успею их перебороть, то, возвратившись, похвастаю, – а нет, так поминайте, как звали! Предприятие мое, как можете себе представить, тяжко, но я вполне вознагражден за труды тем, что удовлетворю совершенно мою страсть к приключениям и новым впечатлениям.

Проехал я страну историческую и весьма интересную по правилам и обычаям ея обитателей, видел развалины древней столицы Тартов Hecatopolis, ныне Дамган, маленький городок с 200 жителей, но развалины простираются на 14 верст в длину.

Пора перстать[179], зовут к шаху, это прощальная аудиенция, часа через два я уеду – и Бог весть, увидимся ли когда…

Прощайте, Владимир Иванович, кланяйтесь всем хорошим знакомым и не забывайте истинно Вам преданного Виткевича»[180].