Война Империй. Книга первая. Безжалостная тактика крепких позиций

А в Калькутте начали готовиться к вторжению в Афганистан. Точнее, готовились-то к нему давно, но именно в 1838 году, сразу после отъезда Бернса из Кабула, было принято решение о том, что война неминуема. В военном центре Британской Индии и летней столице Компании – городе Симле началась тщательная разработка планов и схем будущей афганской кампании. Один из вариантов, который рассматривали английские стратеги, был такой: использовать Ранджита Сингха и его армию для вторжения. Отличный вариант. Чужими руками, по традиции. Как, например, сегодня Вашингтон пытается руками сирийской оппозиции при поддержке Катара и Саудовской Аравии, с участием турецкой армии, сместить Асада.

Судьба Дост Мухаммеда была предрешена – его решили убрать, а на кабульский престол посадить шаха Шуджу уль-Мулька. Считалось, что Шудже уль-Мульку даже не надо уезжать из Пешавара. Ставку делали на сепаратизм местных вождей, которым раздадут около 300 тысяч рупий: «…надо, чтобы он обратился из этого города к хайберцам, кухистанцам Кабула и ко всем афганцам, указав, что его советниками являются англичане и махараджа… через пару месяцев он окажется подлинным афганским королем»[183]. Но, взвесив все за и против, англичане поняли, что пенджабская армия не справится, и если хочешь сделать что-то хорошо, то делать это нужно самим.

Лорд Пальмерстон предупредил английского посла в Санкт-Петербурге о скорой военной операции. «Окленду было велено овладеть Афганистаном и сделать его зависящим от Англии… Мы долгое время отказывались вмешиваться в дела Афганистана, но сейчас, когда русские пытаются сделать афганцев русскими, мы должны позаботиться о том, чтобы они стали британцами»[184].

В октябре 1838 года лорд Окленд официально заявил, что Британия будет силой свергать Дост Мухаммеда. Из слов индийского губернатора складывалось впечатление, что афганский владыка – самый опасный и вероломный человек в мире. «После долгих и бесплодных переговоров, проведенных капитаном Бернсом в Кабуле, складывается впечатление, что хан Дост Мохаммед… открыто признается в честолюбивых планах расширения своих владений, представляющих угрозу для безопасности и мира на границах Индии. Он открыто угрожает осуществить эти планы, призывая для этого всю иностранную помощь, которую удастся привлечь. До тех пор, пока Дост Мохаммед остается в Кабуле у власти, нет надежды на то, что будет обеспечено спокойствие наших соседей и не пострадают интересы нашей Индийской империи»[185].

В декларации также говорилось о намерении Дост Мухаммеда напасть на Ранджита Сингха и о «потребностях британского правительства в мирной обстановке». Русские в заявлении не упоминались, хотя всем, во всяком случае в Лондоне и Калькутте, было ясно, что это они – та самая «иностранная помощь». Англичане решили давить русских по всем фронтам. Проигрыш на Кавказе и в Турции не мог остаться неотомщенным. Британским представителем при намечавшемся новом кабульском дворе был назначен Вильям Макнатен, секретарь секретного и политического департамента Ост-Индской компании. Он был отличным востоковедом, говорил на персидском, арабском и хиндустани. Александра Бернса назначили его заместителем и советником. Бернс, с одной стороны, не хотел интриговать и воевать против старого приятеля Дост Мухаммеда. С другой – он был англичанин, патриот, человек честолюбивый и азартный. Более того, незадолго до этого его повысили до подполковника и наградили орденом Чертополоха. Еще одним представителем в Кабуле был назначен лейтенант Элдред Поттинджер, который все еще находился в осажденном Герате.