Война Империй. Книга вторая. Большая Игра

После казни сыновей Курманжан удалилась в деревню и стала жить тихой, почти отшельнической жизнью. Сохранилось несколько ее фотографий, сделанных незадолго до смерти, в 1906 году. Пожилая женщина задумчиво смотрит куда-то перед собой, словно вспоминая сына. Сделал эти фото, кстати, Карл Густав Маннергейм, будущий президент Финляндии и союзник Гитлера, а тогда офицер русского Генерального штаба, выполнявший особую миссию в Азии.

Курманжан Датка (1811–1907). Prachaya Roekdeethaweesab, Shutterstock.com

Сейчас историки и политологи в Азии порой говорят о жизни Курманжан Датки, пытаются представить ее несчастной жертвой царизма. Но еще раз — власти не трогали ее детей, хотя всё знали про них, пока те не убили русского офицера. И вот тут же на ум приходит биография другого киргиза, который участвовал в войне против Датки, на стороне русской армии. Более того, он окружил отряд Датки и помог ей вести переговоры с русскими. Звали его Шабдан Джантаев, в народе его чаще называли Шабдан-батыр. Он родился в семье киргизского феодального правителя, служил при дворе кокандского хана, воевал против русских, после взятия в 1862 году кокандских крепостей Ак-Суу и Мерке чуйские киргизы признали власть русского царя. Джантаев стал помогать русским чиновникам, или, как писали после его смерти, «на действительной службе не состоял, но в качестве добровольного милиционера, во главе содержимого на свой счет отряда лихих наездников из числа своих сородичей не раз оказал услугу, отмеченную начальством, нашим войскам при движении их в глубь Средней Азии».

Он воевал под командованием Скобелева в Коканде. Подавлял бунты кокандской знати. Он «первый из кара-киргизского рода удостоен был награждения: знаком военного ордена и степени, а затем серебряной медалью в память покорения Кокандского ханства». В 1883 году ему пожаловали казачий чин войскового старшины, это равноценно званию полковника. В 1883 году Шабдан-батыр был приглашен на церемонию коронации императора Александра III в столицу империи. Он занимался проблемами образования среди киргизов, смог открыть частное медресе, отправлял детей из небогатых семей учиться в Русскую Школу Грамматики в город Верный. Он добивался того, чтобы в состав законодательных органов вошли и представители коренных народов. Сегодня в Бишкеке есть памятники обоим — и Курманжан Датке, и Шабдан-батыру. Но какие разные это судьбы!

В Российской империи чванство и глупость чиновников тоже не являлись общей практикой. И многие критиковали того же Милютина. Но почти никто из критиков не отправил детей на войну, как отправил свою дочь военный министр. И Туркестаном все же управляли очень разные люди, не только вымогатели и коррупционеры. Иначе никогда в Туркестане не появились бы новые города, железные дороги, оросительные каналы (между прочим, по размерам сети оросительных каналов Туркестан занимал второе место в мире после Индии), не задымили бы фабрики, не открыли бы двери — в том числе и для местного населения — больницы, библиотеки. Более того, русское правительство сильно ограничивало переселение русских в Туркестанский край, как раз потому, что не хотело земельных конфликтов с местным населением. Разрешение властей на колонизацию края было дано не сразу, а только в конце 19 века.

Шабдан-батыр (1839–1912). Everett Collection, Shutterstock.com

Сейчас на окраинах, например, Бишкека, в селах с русскими названиями вроде Лебединовки все еще живут потомки тех, кто перебрался сюда из Малороссии году так в 1898-м. К 1917 году в Туркестане жили около 500 тысяч русских, это примерно 7 % от общего населения края. И русские внесли огромный вклад в его устройство и развитие. Словосочетание Русский Туркестан имеет очень глубокий смысл. Эта земля полита и русским потом, вспахана и русскими руками. В этой земле лежат русские кости, и на ней живут русские люди, которые считают ее своей Родиной.

Конечно, сейчас в Азии стараются не вспоминать, что именно имперские власти стали строить и открывать русско-туземные школы, давать детям и подросткам светское образование на очень приличном уровне, и что часто там преподавали молодые русские учителя, вчерашние студенты — энтузиасты и романтики, которые были уверены, что своим трудом они смогут победить тех самых косных и коррумпированных чиновников, создав новое образованное азиатское общество. А вот исламское духовенство протестовало и требовало закрытия школ. Потому что считало, что там ученики набираются ереси и что школы разрушают традиционные исламские ценности.

И неслучайно крупное восстание 1898 года, случившееся в Андижане, имело исключительно религиозную подоплеку, хотя в советские годы было принято считать, что оно являлось частью «национально-освободительной борьбы народов Туркестана». Организатором восстания был Дукчи-ишан, неграмотный суфий, проповедник, обладавший тем не менее огромным влиянием. И были серьезные основания полагать, что Андижанский бунт был спровоцирован внешними силами. Упомянутый ранее Иван Ювачев рассказывал об этих событиях: