Война меча и сковородки (СИ)

— Абсолютно, — он уже пришел в себя и дышал полной грудью. — Сегодня вечером мы объявим о помолвке, а через четыре дня, по окончании турнира, повенчаемся. Это будет двойной праздник для жителей Дарема и его гостей. Заводите ее, — он распахнул двери спальни, где некогда жили молодожены — Годрик и Эмер, которых скоропалительно повенчала Её Величество.

Гвардейцы втолкнули Эмер внутрь и отпустили, она отошла к стене, потирая руки у локтей — там, где слишком сильно сдавили их мужские пальцы.

— Ах, как ты все просчитал, — сказала она угрюмо. — Но я не намерена выходить за тебя. Скорее отрежу себе язык, чем скажу, что согласна стать твоей женой.

— Скажешь и не отрежешь, — весело заявил Тилвин, усаживаясь в кресло. — Ведь ты не хочешь, чтобы с леди Фледой и Острюд что-то случилось? А они сейчас такие беззащитные, достаточно взять кинжал… — он достал из поясных ножен длинный трехгранный кинжал и попробовал подушечкой большого пальца остроту лезвия.

— Ты не посмеешь их убить.

— Убить? Зачем же убивать. Достаточно отрезать язык… слишком болтливой Острюд. И ухо старой леди.

— Не посмеешь…

— Посмею, — заверил он ее. — Я и так бешусь от одного вида этой маленькой кривляки. Как вспомню, сколько гадостей она наговорила про тебя, и как пыталась утопить в кузнечной деревне…

Эмер мигом припомнила, как после невольного купания и поросячьих пирожков слышала плаксивый голос Острюд, звук пощечины и видела уходящего мужчину. Тогда она подумала, что это Годрик наказал сестру, но теперь…

— За это ты и ударил ее. Там, на замковой стене. Вечером. Поведение, недостойное рыцаря!

— Зарвавшихся баб надо ставить на место, — ответил Тилвин. — Но тебе лучше переодеться. Хочу, чтобы моя будущая супруга затмила всех. Для меня это важный вечер, я очень волнуюсь, можешь поверить.

— Поверить — тебе?! — Эмер делано расхохоталась. — Скалы Дувра рухнули! Вот так скалы!

— Не смейся, — Тилвин встал из кресла, темнея лицом. — Ненавижу, когда надо мной смеются. Люблю твой смех, но не надо мной. Еще насмешка, и Острюд останется без языка. Оставьте нас, — приказал он гвардейцам.

— Не боишься, что не справишься со мной без их помощи? — Эмер подобралась, как для боя, не зная, чего ожидать. — А если я убью тебя? Перегрызу тебе горло.

— Тогда сестренка и матушка умрут, — сказал Тилвин. — А ты ведь не хочешь, чтобы их кровь была на твоей совести? Их охраняют верные мне люди, у них не дрогнет рука. И верных мне много. А ты — одна. Не считая глупых красоток, которые вообразили себя рыцарями. И Годрик сбежал…

— Какая же ты гадина, — сказала Эмер ровно, уже понимая, что проиграла. — Жалишь, как змея. И спешишь оболгать всех, кто мне дорог. Ведь это неправда, что ты велел Сесилии заманить меня в ловушку? Ты обманул ее.

— Она очень доверчива, твоя подруга, — признал Тилвин. — Такие люди созданы для того, чтобы их обманывать.

— Ты поговорил с ней, убедил ехать за мной, научил организовать дамский выезд… Но к чему такой маскарад? Вы могли схватить нас в доме Ишемов.

— Могли. Но зачем? Чтобы представить несчастных влюбленных жертвами? Чтобы вам сочувствовали? А теперь Эстландия будет знать, что графиня Поэль прибыла на турнир в Дарем, и хозяин Дарема, давно любивший ее, сделал ее своей женой. О нас станут слагать легенды, Эмер. Мы войдем в историю этой страны. Мы создадим новую историю!

Он так и горел воодушевлением, но Эмер не желала загораться ответным огнем и смотрела мрачно.

— Не понимаешь, — промолвил Тилвин мягко. — При всей своей отваге, ты — лишь женщина. Я не могу требовать от тебя слишком многого. Но потом ты поймешь, и будешь гордиться, что оказалась причастна к великим событиям.

— Это единственная причина? Почему ты решил выманить меня в Дарем таким способом?

Тилвин прошелся по комнате, потирая ладони.

— Нет, — признал он, останавливаясь. — Просто так было легче вас поймать. Тебя и Годрика. Поодиночке, как волков. Потому что когда вы вместе, вам везет даже в мелочах.

— Не значит ли это, что яркое пламя помогает нам, и что мы с ним предназначены друг другу небесами? Ты сильно рискуешь, пытаясь идти против воли небес.

— Если скажешь еще раз нечто подобное, мне придется убить его сразу же, как только его схватят.

— Разве не этого ты хотел? Отравленные стрелы разбойников… Это ведь твоих рук дело? Я тоже чуть не погибла из-за яда, если помнишь.

— Не хотел причинить тебе вред, — Тилвин подошел к ней вплотную. — Ты не представляешь, что я пережил, узнав, что ты сбежала воевать вместе с Годриком. И этот болван позволил тебе рисковать! Я тогда готов был задушить его собственными руками.

— Ну что ты, душить — не королевское дело, — подхватила Эмер, — а вот убивать своими руками тех бедняг, которых сам же послал на преступление — это в твоем характере. И подставлять под отравленные стрелы своих же рыцарей. И подбросить в постель ядовитую змею. Как раз в стиле сэра Тюдды.

— Милорда Тюдды, — поправил он ее ласково. — Привыкай к имени своего мужа.

— Ты мне не муж.

— Буду им.

Эмер попыталась взглядом выразить все, что она об этом думает.