Война меча и сковородки (СИ)

— Дурак, бестолковый дурак! — бормотала она. — Кто просил тебя геройствовать? Ничего бы он мне не сделал, — она коснулась опухоли на лице — именно сюда пришелся удар Тилвина, — а от пощечин еще никто не умирал. Сам, небось, разрешил Острюдке навешать мне плюх!

Через полчаса бестолковой беготни, она от души измолотила соломенное чучело — да так от души, что мешковина треснула и просыпалась сенная труха.

Тяжело дыша, вспотевшая и разгоряченная, Эмер, наконец, опомнилась и легла прямо на пол, давая отдых телу. Прощальные речи Тилвина тревожили не по-детски, и неразумно было встречать врага уставшей — не пришлось бы давать отпор его посягательствам.

Она ждала появления Тилвина каждую секунду, подскакивая при любом шорохе. Но до полуденного колокола он не пришел, а с последним ударом явился мастер Брюн и принес жареную курицу с травами и горошком, что было очень кстати. Сопровождали повара двое гвардейцев с мечами наголо.

— Мне сказали, вы не спуститесь к обеду, миледи, — промолвил мастер Брюн, дрожа щеками, — поэтому я взял на себя смелость принести вам покушать.

— И правильно сделали, — заявила Эмер, усаживаясь на сундук и пристраивая блюдо с курицей на колени, потому что стола в ее покоях не было. — Видите, как быстро я из желанной гостьи превратилась в пленницу.

— Вам не разрешено ни с кем разговаривать, — оборвал ее излияния один из гвардейцев.

Эмер подбоченилась:

— Кто сказал?

— Милорд Тюдда распорядился насчет этого.

— А мне твой милорд не указ. С кем хочу, с тем и разговариваю. И выйдите вон! — она кивнула в сторону двери. — Эти комнаты были подарены мне леди Фледой, и вас я здесь не хочу видеть.

Гвардеец взял мастера Брюна за плечо и подтолкнул к выходу.

— Нет, он не уйдет! — объявила Эмер. — Он останется. Или я откажусь есть. Можешь так и передать своему милорду, что я отказалась есть из-за тебя. Вчера он предлагал мне замужество, я отказалась сгоряча, сегодня, наверное, передумаю…

Такая неприкрытая угроза заставила гвардейца отступить. Мастеру Брюну было разрешено задержаться на четверть часа, пока графиня не закончит с трапезой.

— Вообще-то, я всегда ем дольше, — возразила Эмер, но решила не настаивать.

Уплетая за обе щеки пряное мясо, она вполголоса поведала мастеру Брюну о плачевном положении Годрика и о заточении леди Фледы и Острюд.

— Постарайтесь известить королеву, — сказала она, — я уверена, что она ничего не знает.

Повар горестно покачал головой:

— Милорд закрыл ворота, сказал, что это мера предосторожности — на границе неспокойно. Теперь выпускают только по его личному распоряжению.

— Придумайте что-нибудь, — сказала Эмер тихо и внушительно, возвращая тарелку, на которой горкой лежали обглоданные куриные кости и несколько горошин. — Вы можете обижаться на меня за прошлое, но ведь от прежних хозяев видели только хорошее. Леди Фледа не заслуживает, чтобы её держали на цепи. Даже Острюдка не заслуживает.

— Конечно, это жестоко, миледи, — забормотал повар, нервно оглядываясь, словно опасался, что рядом может появиться из воздуха милорд Тюдда собственной персоной.

В комнату заглянул гвардеец, и Эмер демонстративно вытерла руки о платье.

— Можете идти, мастер Брюн, — сказала она громко. — Вечером я хочу вареных яиц со сметаной.

— Будет сделано, миледи, — с готовностью ответил он, кланяясь в меру своей толщины.

Тилвин появился лишь вечером, когда она успела отдохнуть телесно и совершенно измотаться духовно. Заскрипели дверные засовы, и Эмер, наблюдавшая закат над Даремской равниной, порывисто обернулась, готовая к самому отчаянному сопротивлению.

Но Тилвин нападать не собирался, по-крайней мере, немедленно. Он оценил и лопнувшее чучело, и непримиримое выражение лица пленницы, и коротко вздохнул.

— Решила упрямиться? Зря, очень зря. Прости, я заставил тебя ждать, но у хозяина Дарема столько обязанностей…

— Что с Годриком?

— Так и знал, что перво-наперво ты спросишь о нем, — Тилвин еле заметно скривился. — Лучше бы спросила, где был я…

— До тебя мне нет никакого дела. Но ты не ответил. Что с моим мужем? — она намеренно выделила голосом последнее слово.

— Не пытайся уязвить меня, — попенял ей Тилвин. — Понимаю, ты расстроена тем, что я не уделил тебе должного внимания, но это не моя вина. Приехали посланники от королевы, и я должен был решить с ними некоторые вопросы.

— Кто приехал? Ларгель или Саби?

Тилвин засмеялся и не ответил.

— И какие вопросы вы с ними решали? Чей замок захватить следующим? Или сразу замахнулись на столицу?

— Зачем ты безосновательно обвиняешь нас? Мы же не разбойники…

— Вы хуже разбойников! — возвысила голос Эмер. — Что ты сделал с Годриком, чудовище?

— Все о нем и о нем, — сказал Тилвин укоризненно. — Если тебе так интересно — пойдем, покажу. Мой кузен жив и здоров, наслаждается гостеприимством Дарема.

Эмер смотрела на него исподлобья, уловив насмешку.

— Пойдем же, не бойся, — пригласил Тилвин.