Война Моря и Суши

Лысый старик с лицом как сморщенное печёное яблоко всей пятернёй почесал грудь под растянутой драной майкой, погрыз свою щепоть и чёрными запавшими глазами принялся следить за движением глянцевого листа. Лист летел сверху. Но вверху громоздились этажи щербатых стен с пустыми квадратами оконных проёмов. Там некому читать газету, да к тому же газету морских дьяволов. Старик узнал их бумагу. Хороший лист, настоящее сокровище. Если скрутить его кульком, можно черпать воду в квадратном бассейне на заднем дворе: там есть вода. Не в каждом квартале можно найти воду. Старик знает. Он исходил весь северный Бу-Айс, пока нашёл это местечко. У него теперь свой бассейн, и устроился он не хуже, чем молокососы в Новом Бу-Айсе или даже в Ла-Плата. Такого, как он, не пускают в Новый город. Лист тоже небось из хвалёного Нового города… Сюда прилетел. Все зубы. Два-два-два…

Старик словно очнулся.

Так что – лист?

А, да, когда-то старик умел складывать из газетного листа квадратную шапку. У него сейчас голова непокрыта, ему надо подняться и догнать этот лист. Хороший лист. Будет крепким, пока краска не выцветет. А потом сделается крохким и рассыплется в пыль. Морские всегда придумывают такое: есть бумага – нет бумаги, есть бутылка – нет бутылки, растаяла, есть-нету, есть-нету. Есть-нету. Нечего есть. Два-два-два. Зубы есть – нет зубов…

Бумага, гонимая ветром, заскользила горизонтально вместе с сухими листьями и мелким сором, ещё раз взлетела и прилипла к ноге старика. Оборванец подхватил газетный разворот, разложил на ржавом капоте брошенной машины, вгляделся, пытаясь разобрать слова: «…Мо-ре-м-и-С-су-ш-шей…» – скорее не прочитал, но выхватил привычные слова. Он устал разбирать слова по буквам и собрался припрятать лист, но заметил, что яркая зелёная гусеница начала своё путешествие как раз там, где он пытался читать.

Старик кашлянул:

– Ползи, мохнатая. Тебе эти закорючки лучше видать. Расскажешь, что тут про морских понаписано.

Гусеница послушно поползла по строчкам сверху вниз, не спеша, задерживаясь на отдельных словах, словно действительно вникала в текст.

«К концу первого года военного противостояния между Морем и Сушей обе стороны выяснили слабые места противника.

На поверхности понимали, что истинный паритет сил не в их пользу: технологии подводников превосходили всё мыслимое, Армия Моря демонстрировала сверхэффективные способы ведения дистанционной войны.

Электронная сеть Суши и электронная сеть Моря – два виртуальных пространства, не связанных между собой, сделали обмен информацией невозможным, и двести лет изоляции Подводных Колоний от остального мира не прошли бесследно. На Суше бытовало столько вымыслов о жителях Моря, что люмпены из вижей[2], охотно идущие на эту войну, не слишком нуждались в особой мотивации. Как и ребята из бразильских бараков-фавел, как и безработные из Южно-Африканской коалиции, как индонезийские головорезы. Военные столкновения происходили по всему Южному полушарию, война грозила стать вечной, ярость разрасталась снежным комом.

В первые дни войны преклонение перед мощью морской цивилизации чуть не привело к немедленной капитуляции Суши. Но Аргентина, в которой на тот момент пришла к власти очередная военная хунта и побережье которой имело самую длинную границу с акваторией Подводных Колоний, совершила очередное безрассудство: нанесла ответный удар. Страны, объединённые в блок «Меркатор», приготовились в один миг потерять армию и флот из-за волюнтаризма союзников. Но Море ограничилось очаговыми наступлениями. Такая стратегия послужила сигналом к действию. Теперь многие правительства Надмирья поспешили воспользоваться ситуацией, ведь участие в войне давало возможность скрыть проблемы агонизирующей экономики. Южная Америка первой объявила военное положение. И впервые за двести лет бунтующие низы получили вместо внутреннего врага – работодателя – врага внешнего. На которого и набросились, умело подстрекаемые вождями и вербовщиками.

Море демонстрировало гуманизм и не ставило своей целью испепелить порты воюющих стран. Эта тактика и была расценена как самое слабое место. Теперь штабы армий Надмирья могли позволить себе всё и не брезговали любыми средствами, стараясь выманить морпехов на землю, превратить любое столкновение в ближний бой, который становился праздником для сброда, жаждавшего надругаться над врагом. Экзоскелеты морпехов стали самыми желанными трофеями, впрочем, как и таинственные демоны Моря, прячущие в них свои тела.

Экзоскелеты продавали в университеты планеты, где их пытались изучать. И отдельные учёные быстро успели сделать себе имя, самоуверенно заявляя, что секрет брони противника наконец-то раскрыт.

Для новобранцев Армии Моря война стала источником не одной, а множества опасностей, потому что несла тысячу косвенных угроз для жизни. В солнечные дни глаза солдат страдали от слишком яркого света. Не все молодые люди, выросшие в искусственном климате, в состоянии были переносить перепады температуры и влажности.

Но самой страшной опасностью стали инфекции.