Прошло несколько часов, заполненных непрерывной лихорадочной деятельностью: сканирование оказалось гораздо более трудоёмким, чем мы могли предположить. Но вот кубо просигналил нам, взмыленным и смертельно уставшим: передача информации закончена. Из военного отдела архива Главного Управления в службу новостей ушло всё, до последней страницы.
Теперь нет смысла скрывать от друга правду. Ту её часть, которую успею рассказать.
Отрываю глаза от оптикона.
Медленно, очень медленно, поворачиваюсь на стуле.
– Арт, у генерала Оберманна нет сверхоружия. Поверь, если бы оно существовало, я сделал бы так, чтобы лаборатория «Нуво» была уничтожена вместе со всеми злыми гениями, задумавшими испепелить Надмирье. Как полковник СУББОТ, я контролировал именно этот объект. Главную задачу СУББОТ – безопасность, безопасность и ещё раз безопасность – ты, надеюсь, не забыл.
– Полковник СУББОТ Марк Эйджи!.. Вот оно что! Твоя война была здесь…
– Э-э… Чего стоило отвертеться от настоятельных предложений (читай – приказов) высших офицеров, жаждавших заполучить меня в штаб Армии Моря! – невесело смеюсь.
Валевский разглядывает меня так, как будто видит впервые.
Выпрямляюсь: грудь выпуклая, развёрнутые плечи. Фиксирую спину – в СУББОТ немало внимания уделяли нашей выправке. Тело свидетельствует. Но лицо… лицо оставляю открытым. В конце концов, не в почётном карауле у омега-т стою. Смотри, читай, да, вот такой у тебя друг: бесконечно усталый, с припухшими веками, с запавшими глазами, со щеками, прикрытыми запущенной, словно наклеенной бородкой завсегдатая столичных клубов. С агрессивно-пятнистой раскраской волос – нелепым обрамлением лица тридцатидвухлетнего полковника.
– Серый кардинал из службы СУББОТ… – итожит Арт.
– Оберманн доводит начатое дело до логического конца, – говорит Арт, – он идёт к власти. Осталось узнать, почему ему позволили делать это противозаконным путём? И чем на самом деле занимались в «Нуво»?
– Договаривай! – торопит Арт.
Видимо, у нас и ощущение времени одинаковое…
– Их интересовал кибернит – сначала как энергопреобразователь, затем, благодаря прозрению Мо, как создатель пространственных тоннелей.