Война со смертью (СИ)

И он тут же закидывает ногу за перила балкона, а затем и вторую ногу и с криком "Слава КПСС" летит вниз. Полет - это просто сказка. Нет ничего мягче и благороднее воздуха. Он боялся воздушной ямы, но никакой ямы нет, это все ложь про эти воздушные ямы, он все летит, выпрямив руки. Сердце то замирает, то стучит так, как кувалда о металлический предмет. И не больно. Облетев несколько раз вокруг дома, он решил приземлиться у самого входа, но четыре дамы подставили огромное белое одеяло, а может и простынь, куда он мягко приземлился. - Привет, девочки! - от восторга произнес он.

- Ага, поймался, каналья, - погрозила ему кулаком терапевт Орлова. - Девочки, тащите. Только не упустите его, он хитрый. Потом мэру начнет строчить кляузу.

Две девушки, те, что работали в регистратуре и никак не могли найти медицинскую карту, с двух сторон взяли его под руки и потащили все больше, и больше убыстряя шаги. Они уже практически летели, а он все время перебрал ногами, потому что его прижимали к земле.

- Не успева -а-а-ю. И...и сердце колышет, оно может выпрыгнуть.

- Не успеваешь? - произнесла главврач над ухом ( она все время летала над его головой и скрежетала зубами). - Получай!

Она стукнула его по тому месту, где ныл зуб, так что у него, бедного, посыпались искры из глаз. Он выплюнул зуб, зуб шлепнул в лужу, как раскаленный кусок железа, вода зашипела и лужа оказалась сухой. Тут его грохнули на землю, прямо в высохшую лужу, да так, что сердце сорвалось с места и подскочило к горлу. Сердце рвалось наружу.

- Ну что медлишь? выплевывай, - пригрозила Орлова. - Мы его заменим на собачье.

- Не буду, - запищал Веревкин и стал кусаться.

- Лилия Геннадиевна, разрежьте ему грудь и вытащите сердце, оно у него недоброе. Доброе сердце кляузы на женщин не пишет. Мы проведем медицинское исследование, заштопаем все дырки и вернем на место. Но оно уже будет другим.

Главврач приблизилась с длинным лезвием охотничьего ножа, запустила в ребра, ближе к ролу, то есть разрезала гортань. Раздался хруст, ребра разошлись и ключицы тоже, мгновение и сердце оказалось на ее ладони. Александр напрягся, сколько было сил, ударил носком сапога по тыльной стороне ладони, сердце выпало и покатилось по камням.

- Девочки, бегом, догнать, поднять и в целлофановый пакет.

Но сердце катилось все дальше и стало подпрыгивать на том участке дороги, где было много булыжников, пока не достигло глубинного не то пруда, не то моря. И вдруг все померкло, исчезло, затихло, мир превратился в пустыню, и в этой пустыне было так хорошо, никто не пожелал бы возвращаться.

В семь утра Светлана Ивановна заглянула в спальню мужа и ни с того, ни с сего спросила:

- Ну как, выспался?

Но так как ответа не последовало, она подошла, стала тормошить за плечо. На удивление, плечо оказалось холодным, лицо бледным и каменным, губы чуть приоткрыты, но жизни в этих губах больше не было. Александр Васильевич излечился от всех болезней на вечные времена. Она тихо прослезилась, ушла к себе и стала названивать детям, дабы сообщить о смерти отца.

Александра Васильевича кремировали и две недели спустя выдали маленькую горсточку пепла и с этим богатством направили в колумбарий.

Прошло еще три года. Та же участь постигла и Светлану Ивановну. Дети бродили целыми днями по колумбарию, чтоб найти место захоронения отца, дабы поставить маленькую урну с пеплом матери рядом с урной отца, но никак не могли найти. Обычно администрация колумбария вела журнал ячеек, куда ставились урны. Но то ли тетрадь затерялась, то ли произошла еще какая-то оказия, но получить такие данные никому не удалось.

Что бы успокоить детей начальник колумбария Козявко выделил самое заметное и самое почетное место - справа от входной двери на верхнем ярусе.

К сожалению, стены колумбария были плохо сработаны, они развалились, затем рухнули, а после, лет десять спустя, заброшенный колумбарий разровняли тракторами под строительство высотного здания.

Москва, 2015 -2017