Война в наследство

Маринка до хруста сжала пальцы и закатила глаза. Олег мельком поглядывал на нее, ловя признаки близкой истерики. Похоже, все к тому и идет, и скоро от ее криков зазвенит в ушах. Как будто это ее имущество продают. Дом достался ему от бабки с дедом с отцовской стороны. Хороший дом, с печкой, с огородом, и туалет, пардон, не на улице, вода есть. Сразу за забором начинается поле, за ним лес, и дорогу в прошлом году отремонтировали, так что и дожди не страшны, и зимой проехать можно. И там полно народа живет, правда, дачники, в основном, но есть и постоянные. А продавать ох как не хочется, точно что-то близкое и дорогое в чужие руки отдаешь. Пацанами они с Вадькой в Ильинках этих каждое лето зависали, каждую кочку знали, каждый куст. И потом часто приезжали стариков навестить, а после дом проведать, когда он опустел. Жалко его до чертиков, но деваться некуда.

Маринка скорбно сжала губы, подошла, взяла Олега за рукав.

– Подожди, – еле слышно проговорила она, – не продавай, не надо. Там хорошее место, тихо, воздух чистый. Где мы будем отдыхать, если я второго рожу, нашего с тобой общего ребенка? Да и деньги понадобятся – коляску купить, кроватку, и еще много всего. Не продавай…

Олег отцепил ее от себя, нашел старый рюкзак и пошел в комнату, прикидывая, что взять с собой. От враз накатившей злости соображал неважно и уже крыл себя последними словами, что рассказал Маринке о своих планах. Надо было молчком, втихушку, а теперь жди скандала.

– Олег, я все понимаю, – надрывно выдала та, – мы не дети. Я нужна тебе как прикрытие для комиссии по опеке, без меня Артема тебе не отдадут. Я согласна помочь тебе, но и ты…

– Артем мне не чужой, это моя кровь, – оборвал ее Олег, – и я его не брошу. Второй – хорошо, обязательно, но позже. Может, через год или два.

Маринка захлопала ресницами, разинула рот, закрыла, вытаращила глаза. Олег принялся быстро собирать вещи, не особо вникая, что он там мечет в рюкзак. Больше всего хотелось бежать отсюда, и бежать быстро, без оглядки. Из собственного дома, заметим.

– Опять позже?! – выкрикнула Маринка, – через годик, через два! А потом будет поздно! Да тебе плевать на меня, и всегда было плевать! Ты все врал мне, и сейчас уезжаешь прямо перед свадьбой! Не хочешь жениться на мне – не надо, я уйду немедленно!

Кинулась к шкафу, да так резво, что Олег едва успел отойти, принялась кидать на кровать свои вещи, зло сопела при этом и хлюпала носом.

– Марина, – как мог спокойно сказал Олег, – Я прошу тебя подождать. Мне надо всего десять дней…

– Врешь! – взвизгнула Маринка в своей манере рыночной торговки, – ты все врешь, всегда! Я на эту каторгу ради тебя согласилась, а ты о меня ноги вытер! Я тебе не нужна, так что проваливай!

И осеклась, умолкла, прикусив губу: сообразила, что проваливать-то придется ей, уматывать в однушку к любимой маме, и там куковать до конца своих дней. Осознала все и разом покраснела, покрылась пятнами и зло уставилась на Олега.

– А ты правда дура, – вырвалось у него. – Мне все говорили, а я не верил.

И, не дав Маринке опомниться, собрался и хлопнул дверью. На душе было мерзко и тошно до невозможности, точно с тяжелого похмелья. Даже голова гудела, а мысли в ней все до одной крутились тоскливые. Во-первых, он не был уверен, что продаст дом за две недели: одна надежда на риэлторов, но дачный сезон заканчивается, и возьмутся ли они продать неходовой товар еще вопрос. Но если хорошо скинуть цену, то можно попытаться. Главное, рассчитаться с директрисой, а все остальное потом. И еще: он ясно понял, что им с Маринкой придется расстаться. И дело даже не в том, что она Артема терпеть не может, а мальчишка платит ей взаимностью. Он прав: Маринка та еще дрянь, и ради своей выгоды пойдет очень далеко. Хорошо, если ей хватит ума собрать манатки и свалить, пока он в отъезде, но если нет – пусть пеняет на себя. Он ошибся, с кем не бывает, за взятку председатель комиссии по усыновлению «не заметит» и отсутствия свидетельства о браке. Бонусом, так сказать.