Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Когда в 1710–1711 годах над южными рубежами русских земель вновь нависла крымско-турецкая угроза, Петр был вынужден срочно решать эту проблему. В результате были сформированы новые регулярные гарнизонные полки – по большей части пехотные. К концу 1711 г. насчитывалось примерно 40 пехотныx полков и 3 кавалерийских полка, в том числе ранее существовавшие и вновь сформированные силы. Указ, в котором объявлялось о создании гарнизонных войск, был написан сразу после объявления войны Османской империи; текст указа начинался с распоряжений, относившихся к гарнизонным полкам, и уже потом речь шла о полевой армии [Соловьев 1900: 45–46]295. Новые войска выполняли разные задачи. Во-первых, они охраняли границы и защищали главные русские города. Поскольку эти полки были регулярными, все большее количество людей из центральных регионов России отправлялись нести службу в балтийские земли, Сибирь и на южные границы. Эти полки были устроены по тому же образцу, что и части полевой армии, и солдаты в них проходили такое же обучение и подготовку. Стрельцы и прочие иррегулярные отряды, которые раньше состояли на гарнизонной службе, были причислены к новым гарнизонным полкам или расформированы. Во-вторых, гарнизонные войска стали местом обучения новобранцев и офицеров. Теперь, прежде чем быть зачисленными в действующую армию, новые рекруты и молодые офицеры зачастую направлялись в гарнизоны; в некоторых случаях те или иные гарнизонные войска выполняли функцию учебной части для одних и тех же полевых полков. В результате этой реформы численность гарнизонных войск Русского государства увеличилась, а число местных жителей в них сократилось. Теперь военно-административное устройство Сибири и южных регионов было такое же, как и во всей остальной России, а степное пограничье империи защищали от набегов не только местные жители, но и регулярные войска [Леонов, Ульянов 1995: 18]296.

Гарнизонные войска выполняли и другие задачи. В частности, там служили и за небольшое жалованье передавали новобранцам боевой опыт увечные и престарелые офицеры, не желавшие доживать век в неподобающих госпиталях-богадельнях. Кроме того, там были школы, где дети солдат и офицеров проходили начальную военную подготовку (впрочем, из отчетов, составленных в 1730-х годах, известно, что многие из этих детей впоследствии оставили военную службу). Хотя в личном составе гарнизонных полков происходили изменения, сами они не меняли мест дислокации, и потому их содержание обходилось дешевле, чем содержание таких же по численности полевых полков [Kimmerling-Wirtschafter 1982: 64, 70, 90; Соловьев 1893: 214, 227]297. Фактически это было возвращение к модели XVII столетия (которая сама по себе тоже была основана на более ранних образцах) – гарнизонные и полевые войска являлись частью единой структуры и были тесно связаны друг с другом. Благодаря такой децентрализации военного устройства (и Областной реформе) русская армия могла теперь оперативно реагировать не только на внешние угрозы, но и на восстания в приграничных областях империи.

Гарнизонные войска, созданные в 1711 году, не стали заменой региональному ополчению в южных и юго-западных землях Русского государства. В 1713 году, когда угроза военного конфликта с крымско-татарскими войсками вновь стала явной, из этого ополчения было сформировано полурегулярное поселенное войско – ландмилиция. Полки ландмилиции укомплектовывались людьми, которые владели землей в этих регионах, и потому, как и прежние ополчения такого рода, были особенно заинтересованы в защите этих мест от набегов. В 1714 году, после окончания войны с Турцией, эти полки были временно распущены по домам, а потом и окончательно расформированы298.

По-видимому, для обороны степного пограничья правительство Петра задействовало модели военной организации, которые уже использовались в прошлом; то же можно сказать и о дальнейшей русской экспансии на юг и юго-запад. В 1718 году было начато строительство новой засечной черты – Царицынской сторожевой линии [Бусева-Давыдова, Крашенинникова 1995: 282]299. После завершения строительства укреплений русская сельскохозяйственная колонизация степи продолжалась вплоть до второй половины XVIII столетия, пока калмыки и прочие кочевые племена окончательно не были выдавлены с этих территорий [Khodarkovsky 1992: 215–216, 219, 229–235]. Раньше Петр не занимался возведением засечных черт, если не считать таковой сооруженную в 1706–1708 годах укрепленную линию Псков – Смоленск – Брянск, но эти фортификационные сооружения были устроены совершенно иначе.