Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Об истории хуторских хозяйств 1920-х годов Юрий Петров рассказывает на примере деревни Волгово нынешнего Волосовского района. В 1924 году при разделе земель сельского общества деревни Волгово были выделены отрубные и хуторские участки. Одним из тех, кто переехал из деревни на хутор, стал Николай Иванович Яшкин, потомки его и сегодня живут в Волгово. Он основал хутор в трех километрах от родной деревни, здесь жил и занимался хозяйством. Трудились только члены семьи – наемных работников не брали. Хутор насчитывал шесть десятин земли (десятина – чуть больше гектара).

Как подчеркивает Юрий Петров, неправильно считать, что хутора на территории Петербургской губернии были популярны только у финнов и эстонцев, склонных к индивидуальному способу ведения хозяйства. Нет, на самом деле, на хутора и отруба выходило немало русских семей, они ничуть не хуже финнов и эстонцев вели сельское хозяйство.

Что же подвигало переселяться из деревни на отдельный хутор? По-видимому, один из самых главных факторов – наглядный опыт хуторских хозяйств, находившихся рядом еще с дореволюционных времен. Сельская смекалка подсказывала, что вести хозяйство так выгоднее. Жили там зажиточнее, чем в деревнях. И скотина на хуторе находилась под рукой. Корова тут всегда была сытой – ведь она постоянно рядом. В общинном стаде за коровой не ухаживали так, как на хуторе. И молока корова на хуторе давала гораздо больше, нежели в общинном стаде. Даже пьянства на хуторах было гораздо меньше, чем в деревне.

Три поколения Яшкиных на месте бывшего хутора близ деревни Волгово: Мария Николаевна, ее сын и правнук. Слева – краевед Юрий Петров. Фото 5 сентября 2010 года

Хутор Яшкина близ деревни Волгово был среднего достатка, рядом располагались и более зажиточные. Самый большой из них принадлежал Трумму – бывшему студенту петербургского Горного института, который в начале 1910-х годов решил не заканчивать вуз, а купил здесь большой участок земли и занялся устройством хутора. Что подтолкнуло его к этому решению – доподлинно неизвестно. Возможно, поучившись, он понял, что тяга к работе на земле для него сильнее учебы. А вот почему он выбрал именно эти места – можно предположить. Немалую роль, очевидно, сыграло то, что Трумм был эстонцем, а в нынешнем Волосовском районе в ту пору жило много выходцев из Эстляндии. Не исключено, что Трумма позвал в Волгово какой-нибудь знакомый эстонец-хуторянин.

Трумм показал себя прекрасным землевладельцем и образцовым хозяином на земле. За несколько лет он сумел крепко встать на ноги и стать зажиточным хозяином. Сразу напрашивается вопрос: где же Трумм взял начальный капитал? По всей видимости, по распространенной тогда схеме он взял ссуду в банке на покупку земли, сельскохозяйственного инвентаря, сооружение дома и хозяйственных построек. Пригодились ему, по всей видимости, и знания, полученные в Горном институте.

В архиве сохранились чертежи построенного им дома – большого деревянного здания на каменном фундаменте, а также американской дизельной мукомольной молотилки, ее Трумм специально приобрел для работы на своем участке. Эта машина успешно конкурировала с окрестными ветряными мельницами, которых было вокруг немало. Многие местные крестьяне стали молотить зерно на мельнице Трумма, что явилось еще одним источником роста его капиталов.

Семья Труммов, у которого было четверо детей (два сына – Владимир и Вярди, и две дочери – Мария и Элля), продолжала жить в Волгово и после революции. Пережив трудное время Гражданской войны, «ферма Труммов» вновь стала процветать во времена НЭПа. По архивным данным, на 1925–1926 годы за Михаилом Ивановичем Труммом числилось почти 30 десятин земли – больше, чем у кого-либо из жителей деревни Волгово. Таким образом, даже и при советской власти Трумм оставался самым зажиточным землевладельцем в Волгово.

Местные волговские старожилы до сих пор помнят Трумма, только называют его почему-то «Трумэном», как американского президента. Говорят о нем с большим уважением. Вспоминают, что Трумм был настоящим хозяином, но вовсе не пресловутым «кулаком-мироедом». Исключительно трудоспособный, он вкалывал буквально с утра до вечера. Достаточно сказать, что семья Труммов не нанимала батраков – она все делала своими руками.

По воспоминаниям старейшей жительницы деревни Волгово – Веры Кузьминичны Алексеевой, хозяйство Трумма существовало на самообеспечении – во всем, где это было возможно. Они выращивали много льна и, имея специальные ткацкие и швейные машины, сами делали для себя одежду. Из собственной муки пекли хлеб. Имели свои молоко, скот, то есть Труммы не зависели от покупки продовольственных товаров…