Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

О существовании этого расстрельного места мне приходилось слышать и прежде, но впервые довелось побывать тут в октябре 2010 года вместе с участниками проходившего в Петербурге 2-го Международного семинара «Забытые могилы». В нем приняли участие эксперты по проблемам поиска, учета и мемориализации мест захоронений жертв политических репрессий советского времени, а также военнопленных и интернированных. Эксперты прибыли из различных регионов России, а также из Польши, Литвы, Латвии и Украины.

Среди участников международной делегации, посетившей Ковалевский лес, был священник отец Кирилл Каледа – настоятель храма во имя Новомучеников и Исповедников Российских в подмосковном Бутове. Это место под Москвой Патриарх Алексий назвал «русской Голгофой». Там, на полигоне НКВД, в 1930–1950-е годы расстреляли десятки тысяч человек. Поименно известны 20 761 человек, расстрелянных в период с августа 1937 года по октябрь 1938 года. Из них около тысячи человек – священники.

Ковалевский лес и Бутовский полигон – явления одного и того же рода, которые должны стать символами нашей памяти и призывом к тому, чтобы подобное никогда не повторилось. На Архиерейском Соборе Русской православной церкви в августе 2000 года были прославлены в общем сонме новомучеников и исповедников Российских 129 бутовских новомучеников. Один из них – расстрелянный здесь в 1937 году дед отца Кириллы Каледы, священник Владимир Амбарцумов. Всего же к настоящему времени к лику святых причислены более трехсот новомучеников, в Бутове пострадавших.

«Война не закончена, пока не похоронен последний солдат; точно так же и тоталитаризм не преодолен, пока не выявлены все места захоронений его жертв», – подчеркнул, открывая семинар «Забытые могилы», директор Музея политической истории России Евгений Артемов. И это действительно так: сегодня много говорится о том, что военные могилы – предостережение от будущих войн. Точно так же и могилы жертв тоталитарного режима – предостережение. Если предадим их забвению – никто не сможет гарантировать, что черные времена не повторятся.

«Мы до сих пор очень мало знаем о существующих в Петербурге и его окрестностях местах массовых казней и захоронений жертв репрессий советского времени, – подчеркнул историк Александр Марголис. – Единственным некрополем, получившем официальным статус, причем еще в 1989 году, на волне перестройки, является Левашово. Но ведь это – вовсе не единственное место».

По крайней мере, два некрополя жертв террора, долгое время державшихся в строжайшей тайне, существуют в Ленинградской области – на территории Всеволожского района. Научно-исследовательскому центру (НИЦ) «Мемориал» удалось их обнаружить около десяти лет назад в результате долгих кропотливых поисков. Директор петербургского НИЦ «Мемориал» Ирина Флиге рассказала, с каким трудом шли поиски Ковалевского леса.

Пороховой погреб в Ковалевском лесу, служивший накопителем для приговоренных к расстрелу. Фото автора, май 2011 года

Священник Кирилл Каледа у порохового погреба в Ковалевском лесу. Фото автора, октябрь 2010 года

«Ржевский полигон был создан еще в XIX веке. Территория его с XIX века до сегодняшнего дня сильно разрасталась и сегодня „клином“, в длину до 80 км, доходит до Ладожского озера. Почему выбрали именно территорию полигона? Во-первых, она охранялась, и по периметру всего этого леса стояли несколько охранных полос; во-вторых, так как казни были засекречены, местные жители не удивлялись выстрелам с полигона: на то он и полигон, чтобы на нем стреляли. Людей сюда привозили на машинах и держали в пороховом погребе, служившем накопителем. Затем уже оттуда выводили в лес на расстрел. На этом сохранившемся здании 25 августа 2001 года установили памятный знак „Жертвам красного террора“».

Когда мы начали заниматься поисками этого места, прямых свидетелей уже, естественно, не осталось. Имелись лишь косвенные свидетельства, в том числе и от местных жителей. Среди источников преобладали мемуарные, причем многие восходили к эмигрантской печати. Географические координаты указывались очень неточные: называлось и Пороховые, и Бернгардовка, и Ковалево. Еще один комплекс источников связан с восстановлением судьбы поэта Николая Гумилева. Исследователь его биографии Сергей Лукницкий занимался попыткой найти это место в 40–50-х годах прошлого века, когда еще были живы свидетели. Сохранился нарисованный им план места – в литературе его называют «точкой Лукницкого».

Совмещение этих очень разных источников и, в первую очередь, плана Лукницкого, и дало привязку на местности. В 1990-е годы исследователь Вениамин Иофе собрал эти различные источники и наложил их на современные карты и на аэрофотосъемку 40-х годов. В результате все сошлось в одной точке. Тогда началось обследование леса с пробным зондированием почвы.