Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

– Двадцать лет искали его по всей стране и наконец нашли на Дальнем Востоке, где он жил по фальшивым документам, – рассказывает Голубков. – В уголовном деле по обвинению Долина были показания десятков свидетелей, служивших с ним в одном отряде и уже отбывших к 1965 году сроки наказания, а также протоколы очных ставок гитлеровского прихвостня с родственниками тех, кто был арестован и расстрелян.

Оредежские «молодогвардейцы» – А. Семенова, Е. Богданова, Е. Нечаева, Т. Яковлева и Г. Комлева

От рук карателей погибли девушки-патриотки из поселка Торковичи Оредежского района. Эта история особенно взволновала следователей. Речь шла о своего рода местной «Молодой гвардии», которую организовала и возглавила 30-летняя Анна Семенова, в недавнем прошлом старшая пионервожатая местной средней школы. В группу входили бывшие ученицы этой школы 18-летние Екатерина Богданова, Елена Нечаева, Таисия Яковлева и 14-летняя Галя Комлева.

Девушки поддерживали связь с партизанским отрядом – передавали информацию о передвижении немецких военных частей и карателей, помогали продовольствием, по ночам стирали для бойцов белье, а также распространяли среди жителей окрестных селений полученные в отряде листовки и агитационные материалы с призывами к борьбе с оккупантами.

В декабре 1942 года девушек выдал предатель, бежавший из партизанского отряда. Их арестовали, доставили в Оредеж и бросили в тюрьму, устроенную в помещениях бывшего дома культуры. Жестоко допрашивали, выпытывая у них сведения о партизанах, а 20 февраля 1943 года расстреляли в полутора-двух километрах от станции Оредеж, у мызы Васильковичи.

Двухэтажное здание на мызе Васильковичи, где базировался карательный отряд

Когда-то тут было имение, потом, вплоть до войны, – областная овощеводческая школа. Сегодня той мызы нет – только остатки фундаментов посреди бурьяна… Во время оккупации здесь базировался карательный отряд, сформированный гитлеровской контрразведывательной службой СД. В нем под командованием двух немецких офицеров, Хассельблаха и Вайзе, было сорок человек, и все из числа перешедших на сторону врага.

В двухэтажном доме располагалась казарма, в хозяйственных помещениях – тюремные камеры. После освобождения на их стенах обнаружили множество предсмертных надписей… Место казни было совсем рядом, в поле. Людей расстреливали у заброшенных силосных ям, там же и зарывали тела. Каратели не скрывали казней партизан и подпольщиков, более того – о них для устрашения непокорных сообщалось в специальных объявлениях. Развесили объявления и о расстреле девушек из Торковичей.

Неполный состав карательного отряда с мызы Васильковичи. Фото сделано в 1944 году в Псковской области, куда отряд бежал из Оредежского района вместе с отступавшими немецкими войсками. В центре – офицеры Хассельблах и Вайзе. Крайний слева в нижнем ряду – В. Долин

«В собранных нами материалах уголовного дела были показания десятков свидетелей, в том числе и бывших карателей, о массовом уничтожении там же, у мызы Васильковичи, цыган, – рассказал Ким Голубков. – Их приводили сюда, а затем, отобрав все вещи, конвоировали к ямам и расстреливали всех без исключения. При этом обреченных заставляли собирать на ближайших полях булыжники и мостить ими дорогу к месту своей казни».

Сколько именно было расстреляно там цыган, неизвестно: каратели не утруждали себя подсчетами. Свидетели говорили, что тех вели группами по несколько десятков человек. Местные жители рассказали, что в 1942 году каратели с мызы Васильковичи расстреляли все цыганские семьи, проживавшие в поселке Торковичи. Всего более семидесяти человек.

«Никаких списков расстрелянных следствию обнаружить не удалось, почти все эти люди остались неизвестными, – сообщил Ким Голубков. – Лишь имена некоторых сохранились чудом. Так, однажды свидетели слышали, как из группы приговоренных к смерти, которых вели на мызу, молодой крупного сложения парень выкрикнул: «Ваня Орел погибает!». При опросе жителей одной из деревень Батецкого района мне удалось узнать, что так звали молодого цыгана, который до войны работал у них кузнецом. В числе других обреченных на смерть здесь видели красивую девушку-блондинку, о которой сами каратели говорили как о ленинградской артистке цыганского ансамбля. В табор она приехала навестить родных. Благодаря опросу старых артистов-цыган и помощи архива Ленконцерта моим коллегам удалось установить имя и фамилию той девушки»…