Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Тепло встретила питерских гостей одна из старейших жителей деревни Кирково Людмила Кухаренко. Именно она сохранила в сарае деревянную скульптуру девочки и кованых журавлей, когда-то венчавших памятник «расстрелянному детству». Сохраненные реликвии долго ожидали своего часа, и вот теперь Людмила Александровна передала их в надежные руки: девочка и журавли получили теперь новую «временную прописку» – в петербургской мастерской Виктора Новикова, где уже началась работа над скульптурными моделями нового мемориала.

«Увы, дерево оказалось недолговечным, – признается Виктор Сергеевич. – Теперь мы будем делать проект нового мемориала, в граните, на века, и надеемся на помощь всех неравнодушных людей. Конечно, дело это трудное и затратное. Но неужели же предадим мы забвению кирковскую память?»…

Предатель или жертва судебной ошибки?

Немалое число «белых пятен» истории нашего края связано с тем периодом, когда значительная его часть находилась в условиях немецкой оккупации, и люди оказывались перед сложнейшим выбором: как вести себя в складывавшихся условиях, выжить, уцелеть, сохранить человеческое достоинство в ситуации «меж двух огней»…

Характерным примером подобной коллизии может служить трагическая судьба простого колхозника Тимофея Евдокимовича Павлова, жившего в деревне Голубково Лужского района на берегу Череменецкого озера.

Его племянник, ветеран войны Алексей Васильевич Горбунов, с начала 2000-х годов занимается изучением событий, связанных с судьбой Тимофея Павлова. До войны Павлов был колхозником, работал трактористом, потом шофером. Когда началась война, его не взяли в армию по возрасту (ему было 49 лет), а отправили сопровождать в эвакуацию колхозное стадо. Но противник наступал тогда настолько стремительно, что уйти не удалось. Так, не по своей воле, Тимофей Павлов оказался «под немцами».

Находясь в блокадном Ленинграде, а затем в действующей армии, Алексей Горбунов не имел никаких сведений о своем дяде, и только после освобождения Лужского района от немцев из писем дочери Тимофея Павлова стало известно, что его арестовало НКВД. Долгое время его судьба была неизвестна. Доходившие иногда сведения носили характер слухов и не вносили ясности в вопрос о судьбе этого человека.

«Было очевидно, что Тимофея Павлова уже нет в живых и изменить ничего уже нельзя, – признается Алексей Васильевич. – Но у меня подспудно все время была мысль выяснить его судьбу. Наконец, поводом для действий послужило знакомство с книгой бывшего секретаря Лужского райкома партии И.Д. Дмитриева „Записки товарища Д“». Затем Алексею Горбунову удалось ознакомиться с уголовным делом 1944 года в отношении Павлова.

Выяснилось, что приговором Военного трибунала Тимофей Павлов был приговорен по ст. 58-1-«а» (измена Родине) к высшей мере наказания. Сопоставление и анализ материалов дела и имеющейся в семейном архиве переписки с родственниками за 1941–1944 годы привели Алексея Горбунова к выводу, что дело Павлова инспирировали в определенных политических целях, а приговор был неправосудным. «У меня есть документальные сведения того периода (1944 г.), которые позволяют мне сделать вывод, что Т.Е. Павлов является жертвой политических репрессий, или грубой судебной ошибки, а произошедшее с ним – результатом ложных доносов с целью сведения с ним личных счетов», – говорится в обращении Алексея Горбунова военному прокурору Ленинградского военного округа.

Что же произошло с Тимофеем Павловым? Подробностей мало, но известно, что в начале 1942 года, когда оккупационные власти предпринимали попытку «умиротворить» местное население, Тимофей Павлов оказался старостой деревни Голубково. Не известно точно – избрали его сельчане или его назначили.

Эту должность он занимал до осени 1943 года, когда вместе с женой и тремя детьми ушел в партизанский отряд. Дочь Антонина стала разведчицей и медсестрой, старший сын Петр занимался диверсиями. Сам Тимофей Павлов в боях не участвовал, а занимался обеспечением отряда продовольствием. Когда Лужский район в начале 1944 года освободили от врага, Тимофей Павлов с семьей вернулся из партизан в родную деревню Голубково. Сыновей вскоре взяли в армию (один из них погиб в 1944 году в боях в Эстонии). А Тимофея Павлова в марте 1944 года арестовали органы НКВД.

Предварительное следствие заняло около месяца, и в апреле 1944 года состоялся открытый суд военного трибунала в Луге. Впрочем, еще до окончания следствия судьба Павлова была предрешена: на митинге в Луге, посвященном памяти жертв фашистской оккупации, прозвучали слова: «Павлова – к смертной казни!».