Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Называлось оно «Сохранить память о живописце», а говорилось в нем следующее: «Известно, что выдающийся художник, академик живописи В.М. Максимов, чьи картины „Раздел“, „Лихая свекровь“, „Больной муж“ до сих пор экспонируются в лучших музеях страны, в том числе и в Третьяковской галерее в Москве, долгое время проживал на своей родине – в Чернавине. Здесь он написал лучшие свои картины из крестьянского быта.

В Чернавине, вблизи церкви, до настоящего времени сохранилась могила художника, который умер в 1911 году, но она находится в крайне запущенном состоянии. Могильный холм исчез, и лишь краткая надпись свидетельствует о том, что здесь покоится прах живописца. Руководителям Чернавинского сельсовета необходимо обратить внимание на могилу своего земляка и восстановить ее»…

Первая встреча со Старой Ладогой состоялась у Олега Почтенного в 1947 году, когда художнику-графику было всего двадцать лет. «Эти места он полюбил с первого взгляда безоговорочно и навсегда, – вспоминал впоследствии брат художника Остап Алексеевич Почтенный. – Даже в те годы, когда он уже не бывал тут по житейским обстоятельствам, он собирал литературные и газетные материалы о Старой Ладоге, его живо интересовало, что там делается. На ленинградских выставках живописные работы, сделанные в Старой Ладоге, он воспринимал заинтересованно, оценивал ревниво и проникновенно осуждал неточности реалий».

Впрочем, были еще две причины, почему Олег Почтенный появился здесь. Во-первых, он отдыхал в Доме творчества художников, находившемся на противоположном берегу реки Волхов – в деревне Чернавино. А во-вторых, тесная дружба связывала его с сыном известного археолога, члена-корреспондента Академии наук СССР и академика Норвежской академии наук Владислава Иосифовича Равдоникаса – Феликсом. Дело в том, что в Ленинграде семейство Равдоникасов было соседями Почтенных – по дому № 58 на 11-й линии Васильевского острова.

Равдоникас-старший в годы юности Олега Почтенного возглавлял археологические раскопки в Старой Ладоге, а его сын Феликс принимал участие в первых опытах Олега Почтенного и Андрея Ушина в области печатной графики, за что чуть не пострадали от НКВД. «Спас их то ли возраст (дети еще!), то ли положение В.И. Равдоникаса, который, правда, вскоре сам был обвинен в „космополитизме“ и лишен всех постов», – отмечает Александр Мажуга.

Впоследствии Феликс Равдоникас стал всемирно известным мастером-реставратором духовых инструментов (скончался в августе 2011 года). Он сделал первые в СССР блокфлейты и флейты-траверсо, строил орган, клавесин, изобретал новые инструменты для театра и кино. Со временем Равдоникас отошел от музыкальной практики и занялся теорией, результатом более чем двадцатилетних исследований стала трилогия о музыкальном синтаксисе…

На протяжении всей жизни Олег Алексеевич Почтенный в своих гравюрах не раз обращался к своим прежним староладожским зарисовкам. По его словам, становление его мастерства гравера имело самое непосредственное отношение к староладожской теме.

Вот что сообщал сам Почтенный о своем творчества как мастера гравюры в письме к профессору Игорю Гавриловичу Мямлину 25 мая 1970 года (письмо хранится в Отделе рукописей Российской Национальной библиотеки): «Созданное в гравюре почти за 500 лет разнообразно, восхищает и неотделимо от развития всей художественной культуры. И, работая в живописи, рисунке, акварели, я обратился и к гравюрным техникам, а также и к гравюре на дереве. Это было в 1946 году. Доски самшитового дерева, штихели, процесс печатания – все это увлекало. Учителей в смысле техники у меня не было. До всего доходил сам… Начиная с 1950 года, пробовал работать над гравюрами, ставя определенные задачи. Натурные впечатления, почерпнутые при работе на природе, хотелось воплотить в гравюре на дереве. Вырезал несколько досок-кругов самшита – по мотивам архитектуры и природы Старой Ладоги…».

* * *

Между тем руины Рюриковой крепости, производившие столь романтическое впечатление, неумолимо разрушались. Произведенные в послевоенные годы обмеры позволили установить, что они понижаются приблизительно на полметра в десятилетие. Если бы все оставалось как есть – спустя несколько десятилетий могло бы не остаться вообще ничего. И на смену романтической поэзии старины пришли масштабные реставрационные работы. В 1958 году начались капитальные работы по возрождению крепости – их поручили специальным научно-реставрационным производственным мастерским Леноблисполкома. Проект разработали специалисты мастерских А.А. Драге, А.Э. Экк и Г.Г. Носков.

Однако у многих ревнителей древностей реставрация крепости вызвала самые противоречивые чувства: возводимые башни и стены крепости они считали «новоделом», «подделкой».