Волшебный дар. Голубые ангелы

– Знаете что, Муни, не пытайтесь делать вид, что вы меня не слышите. Я думаю, сегодня вы расскажете нам все. И постарайтесь сделать это до утра, у нас мало времени.

Банкир соизволил открыть рот.

– Я ничего не знаю.

– Даже как вас зовут? – Мигель улыбнулся.

– Муни, – неохотно признался банкир.

– Ну вот, видите! Это уже лучше. Кстати, вы знаете, у меня ведь небольшой должок к вам. Это ж вы отдали приказ о моей ликвидации в тюрьме. Правда?

Банкир с интересом посмотрел на Гонсалеса.

– Так это вы бежали из тюрьмы? Ну тогда я знаю, кто вы. Вы из международной полиции, «голубые».

– Ты смотри, как у них поставлена информация! – искренне позавидовал Мигель, не пытаясь разубедить Муни. – А ведь меня чуть не убили в тюрьме.

Банкир улыбнулся уголками рта.

– Вам повезло.

– Да, – согласился Мигель, – а вот вам повезло чуть меньше. Поэтому давайте не будем тянуть. Отвечайте на мои вопросы. Откуда вам известно, что мы «голубые»? Это пока мой первый вопрос.

Муни уже откровенно улыбался.

– Слышал где-то. Не помню.

– Не помните? – Мигель провел рукой по затылку. – Жаль, что вы такой забывчивый.

– А Хун Сюня ты тоже не знаешь? – зло начал Луиджи.

Банкир даже не повернул головы в его сторону.

– Да, кстати, – будто бы вспомнил Мигель. – Вы его и вправду не знаете?

– Не знаю.

– Не знает! Слышал? – Мигель повернулся к Луиджи. – Оказывается, он ничего не знает.

– Не знает! – Самообладание Гонсалеса бесило Минелли даже больше, чем нахальство Муни. – Он, значит, ничего не знает?! А Анри Роже он тоже не знает? Сволочь! Он залил ему лицо свинцом. Он думает, я прощу ему это.

Банкир снисходительно повернул голову.

– Я ничего не знаю, – снова повторил он. Луиджи дернулся как сумасшедший. Вытащив пистолет, он ткнул им в подбородок банкира.

– Отвечай, сукин сын. Сейчас ты тоже ничего не знаешь?

Все произошло так неожиданно, что банкир на секунду растерялся.

– Я… я… – залепетал он.

– Отвечай, – закричал Луиджи. – Ну! Мигель с интересом следил за этой сценой.

– Только смотри, не нажми нечаянно курок, – спокойно проговорил он по-итальянски.

Муни, видя безмятежность Гонсалеса, решил, что это лишь ловкий трюк, с помощью которого у него хотят выудить показания. Он отрицательно мотнул головой.

– Я ничего не знаю. Пистолет Луиджи обрушился на голову банкира.

Тот охнул и откинулся в кресле, стиснув зубы. Луиджи размахнулся и нанес удар по подбородку, вкладывая всю силу в этот замах. Опрокидывая кресло, банкир полетел на пол с развороченной скулой. Однако он еще был в сознании. По подбородку бежали тонкие струйки. Муни попытался шевельнуться. Вся его респектабельность сразу куда-то исчезла. Он попытался что-то пробормотать, но рот, наполненный кровью, не произносил слов. Получалась какая-то каша.

– Говори, собака! – Луиджи пнул лежавшего ногой. – Говори.

– Я… я… – банкир пытался что-то пролепетать. – Я… ничего не знаю.

Страх перед мафией оказался сильнее страха смерти.

– Не знаешь, не знаешь, – долго сдерживаемое нетерпение Луиджи, его гнев, накопившийся в нем за все эти дни после убийства Роже и Моррисона, прорвались сегодня, – не знаешь, не знаешь, – повторял он как сумасшедший и с размаху бил ногами лежавшее перед ним тело, уже не разбирая, куда бьет и что он, собственно, хочет. Один из ударов его тяжелого ботинка пришелся прямо в пах, и лежавший банкир скорчился от дикой боли.

– Успокойся! – Видя, что дело заходит слишком далеко, Мигель попытался оттащить Луиджи. – Все! Хватит!

Ему с трудом удалось вывести рассвирепевшего не на шутку Луиджи в другую комнату.

– Да сядь ты, успокойся. – Мигель толкнул Луиджи на стул. – Садись.

Постепенно Минелли пришел в себя.

– Сукин сын, – пробормотал он тихо, – у Марселя осталось двое детей. Я видел их фотографии.

Гонсалес промолчал.

– Сигареты есть? Ах да, ты же не куришь, – вспомнил Луиджи, – черт, забыл свои в машине.

Мигель, наполнив стакан водой, протянул его Луиджи.

– Выпей.

– «Успокойся»… – Минелли залпом выпил весь стакан: – «Успокойся». Скажи, Мигель, только правду, у тебя есть дети?

– Нет. Я не женат.

– А у меня двое – мальчик и девочка. Представляешь, из-за такого вот подонка они могут остаться без отца. А Марселю залили лицо свинцом. – Он помолчал немного и тихо сказал: – Ты извини меня, я, кажется, сорвался. Трудно все это. Мерзко.

– Ладно, – решил Мигель, – сиди здесь. Я уж сам как-нибудь справлюсь с этим банкиром. Думаю, теперь он будет разговорчивее.

Войдя в комнату, где лежал Муни, Мигель услышал тихие стоны. Очевидно, банкир был в сознании. Он принес в кувшине воду и выплеснул ее в лицо лежавшему на полу банкиру. Господин Муни зашевелился, слабо застонал. Мигель принес еще один полный стакан и, наклонившись, приподнял голову банкира. Зубы мелко застучали о стекло, послышались судорожные глотки. Гонсалес зашел сзади, поднял тело и перетащил его на диван. Во время этой процедуры раздавались лишь слабые стоны банкира. Приглядевшись, Мигель заметил, что тот плачет.