Волшебный дар. Голубые ангелы

– Я предупредил ее, чтобы не выходила из гостиницы.

– Думаете, послушается?

Кинничи, приехавший вчера в отель и познакомившийся с миссис Дейли, был очарован ее красотой и умом. И хотя по возрасту он годился ей в отцы, Элен сразу же почувствовала к следователю взаимную симпатию.

– Ох уж эти женщины, – вздохнул Кинничи, – если бы они всегда нас слушались. Но, – он развел руками, – те времена прошли.

Дюпре не возражал. Они уселись за стол, и Кинничи, включив маленький телевизор, предложил послушать последние новости.

Правительство снова ушло в отставку, и все политические комментарии сводились к вопросу: какие партии войдут в новое правительство, кто его возглавит – христианский демократ, республиканец или социалист? Во всяком случае, по улыбке президента республики было видно, что этот вопрос еще не решен. Кинничи недовольно засопел. В дверь постучали, вошел охранник.

– Господин следователь, к вам дон Микеле. Кинничи моментально выключил телевизор.

– Зови.

– Где ваш секретарь? – спросил Шарль.

– Я его отослал. Мы будем только втроем. Я попросил нашего гостя прийти без адвоката.

Дверь приоткрылась, и охранник, льстиво изгибаясь, придержал ее. В комнату не спеша, довольно уверенно вошел старик лет шестидесяти. Подвижное лицо, темные глаза и острый выпирающий подбородок приковывали к себе внимание. Он был среднего роста, одет в темно-синий костюм. Шарль заметил, что он слегка прихрамывает.

Вошедший, не дожидаясь приглашения, кивнул следователю и опустился на стул. За ним сел и Кинничи. Шарль отошел к окну.

– Не туда, – вдруг раздался хриплый голос. Дюпре обернулся.

– Сядь так, чтобы я тебя видел, – старик ласково смотрел на него, но в голосе слышался металл.

Шарль взглянул на Кинничи. Тот неопределенно пожал плечами, и Дюпре решил повиноваться. Он взял стул и сел слева от Кинничи.

– Ты звал меня, Рокко? Я тебя слушаю. Предупреждаю: ни одного вопроса. Иначе я потребую своего адвоката. Ты просил меня приехать на частную беседу, и я решил приехать. Я уже давно тебя не видел. Говорят, ты и Фальконе снова что-то задумали. Ай-яй-яй, а еще наш земляк, сицилиец.

Кинничи чуть извиняюще улыбнулся.

– Ну, дон Микеле, вам жаловаться грех. Вам-то я не доставлял беспокойства.

– А Чефалу забыл? Там, если мне не изменяет память, ты троих арестовал. А ведь все хорошие ребята, примерные отцы семейств. А в Ликате? Приехал с шумом, пострелял, и в результате оставил две семьи без отцов. Нехорошо, – старик вдруг сверкнул глазами, и Дюпре почувствовал такую ненависть к нему, что содрогнулся. – Нехорошо, – повторил старик.

Следователь взглянул на Дюпре.

– Дон Микеле, это моя работа. Я не приказывал их убивать. Они убили полицейского, и карабинеры вынуждены были открыть огонь. Я тогда очень сожалел об этом.

– Сожалел, – прохрипел старик, – сожалел… Ну да ладно. Мы люди мирные, нам в ваших делах трудно разобраться. Говори, зачем звал?

– Дон Микеле, вы, кажется, знаете Ди Перри. Что он за человек, по-вашему?

Старик равнодушно уставился на следователя.

– Ты что, только поэтому меня и звал? Что за человек? Тебе лучше знать. Хороший человек. Торгует яблочками, сливами, грушами. Никому вреда не делает. А для чего он тебе? Я же предупреждал – ни одного вопроса.

– Да нет, дон Микеле, я не настаиваю. Не хотите – не говорите. Просто нам стало известно, что он и наркотиками занимается. Вот мы и решили спросить вас.

Старик даже не спросил про наркотики. Его показное равнодушие как рукой сняло. Забыв всякую осторожность, он гневно прохрипел:

– Джованни? Этот щенок? Не посмеет. Я его хорошо знаю. Его хобби – овощи, фрукты, и ты напрасно его подозреваешь.

– Ну что вы! – Следователь подмигнул Дюпре. – Не подозреваю. У нас вот есть кассета с записью разговора Ди Перри со связным триады «Черные мечи». И большая партия наркотиков, дон Микеле, – целых сто пятьдесят килограммов.

– Врешь, – убежденно сказал старик, – Джованни не посмеет. Он не занимается наркотиками.

– Хотите послушать? – вместо ответа спросил следователь.

Старик задумался. Он почувствовал подвох.

– А зачем мне слушать?

– Просто так. Чтобы убедиться, что я не вру. Так включать запись?

Старик промолчал.

Кинничи кивнул, и Дюпре, достав заранее приготовленный магнитофон, вставил кассету. Раздалось шипение, и послышался голос Ди Перри.

С первой же минуты Шарль обратил внимание на поведение старика. Услышав голос Ди Перри, дон Микеле вцепился правой рукой в край стола и за все время не проронил ни звука. Лишь судорожно сжатые пальцы говорили о его состоянии. Запись кончилась. Старик продолжал сжимать край стола.

– Где сейчас Ди Перри? – с усилием вымолвил дон Микеле.

– Мы выпустили его на свободу. Адвокат говорит, что это не доказательство.

Старик выпустил край стола и улыбнулся.

– Хитер, – сказал он, – хи-те-е-ер. Хочешь помочь нам, Рокко? Я не ожидал от тебя.

– Да нет, дон Микеле. Просто хочу выяснить, может ли Ди Перри торговать наркотиками? Вот вы говорите, что нет. Я тоже так думал, но видите? И кроме того, говорят, сам Индзерилло дал свое согласие. И Бонтаде тоже.