Волшебный дар. Голубые ангелы

– Пятьдесят евро за каждую, – предложил Дронго.

– Что вы! – с обидой всплеснул руками портье. – У меня очень ценная информация. Если вы заплатите по двести евро за каждую, я готов с вами поделиться.

– За обе сто пятьдесят, – сказал Дронго, доставая деньги, – и не нужно больше торговаться.

– Двести за обе, – попросил Монтейру, – и обещаю: вы останетесь очень довольны.

Дронго достал две зеленые бумажки.

– Слушаю, – сказал он.

– Вчера сеньор Вилари получил срочное сообщение из Италии, – радостно улыбаясь, сказал портье.

Дронго протянул одну купюру.

– Какое сообщение? – поинтересовался он.

– Срочное сообщение для сеньора Вилари, – снова повторил Монтейру, – я могу вспомнить, о чем, но это потребует дополнительных расходов.

– Когда оно пришло?

– В половине третьего ночи, – любезно ответил портье, – но если вы дадите мне еще сто евро, я постараюсь вспомнить, что в нем было. Вы ведь не сотрудник полиции, – деловым тоном добавил он, – и я не обязан давать вам показания. Вы всего лишь частный эксперт, сеньор Дронго, а я знаю свои права.

– Как приятно иметь дело с умным портье, – пробормотал Дронго, – вот еще сто евро, – он положил деньги на стойку и прижал их двумя пальцами, – что было в сообщении?

– Сеньора Энрико Вилари просили срочно приехать в Геную, где находится его мать. Кажется, ей совсем плохо, – следя за рукой Дронго, сказал Монтейру с притворным сочувствием.

– Вы коМунибудь говорили об этом?

– Никому. Я дежурил всю ночь и сообщил об этом только самому сеньору Вилари. Он очень достойный сеньор и, наверное, любит свою мать, сохрани ее дева Мария. Он почти сразу уехал.

Дронго поднял оба пальца, чтобы довольный портье тут же выхватил вторую купюру.

– Ты сказал: «две информации», – напомнил Дронго прохвосту и достал третью сотенную бумажку, – о чем вторая?

– Сеньора Илона Томашевская была сегодня ночью не одна, – доложил, гадко улыбаясь, Жозе Монтейру, – мне сообщили, что у нее был мужчина. Возможно, кто-то из наших гостей…

Он еще не успел договорить, как Дронго выхватил у него из руки вторую купюру.

– Это штраф за неосведомленность, – сказал Дронго. – Мужчина, который был с пани Илоной нынешней ночью, – перед тобой. Поэтому твоя вторая информация ничего не стоит. Но ты можешь продать ее другим сеньорам. Думаю, им будет интересно узнать, с кем провела ночь прекрасная польская пани. До свидания. Мы в расчете.

И оставив изумленно-огорченного портье, Дронго вернулся на террасу.

– Я знаю, куда уехал Вилари, – устало сообщил Дронго, подходя к комиссару Брюлею, – сегодня ночью он получил срочное известие об ухудшении состояния своей больной матери.

– Ты веришь в это? – спросил Брюлей.

– Я слышал, как он упоминал о плохом здоровье матери в разговоре с Кэтрин. Нужно срочно звонить в Италию. Либо он сам организовал ложный вызов, чтобы отсюда уехать, либо его мать на самом деле очень больна.

– И еще один возможный вариант, – добавил комиссар. – Сообщение отправил кто-то третий…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Минут через тридцать приехали сотрудники полиции, и Брюлей ушел на встречу с ними. Комиссару нужно было получить ответы из Интерпола на запросы, которые он успел сделать за эти два дня.

Дронго поднялся и направился к полю для гольфа, всматриваясь в игроков у дальней лунки. С такого расстояния он с трудом различал их. Пройдя немного вперед, он оглянулся и увидел на террасе пани Илону, которая помахала ему рукой. Затем посмотрел на балкон сьюита Кэтрин Фармер. Ее номер находился в правой части здания, если смотреть со стороны океана, и выходил окнами на поле для гольфа, где сейчас состязались игроки.

– Надеюсь, с ней не случится ничего плохого, – пробормотал себе под нос Дронго, помахав в ответ Илоне, которая стояла как раз под балконом номера Кэтрин.

Он снова повернулся и продолжил путь в сторону игроков. Они перемещались от лунки к лунке группой, наблюдая за ударами каждого из участвующих в турнире. Манера играть обычно отражает эмоциональную сущность человека. Фармер играл спокойно, хладнокровно производя удары, ни в какой ситуации не меняя выражения лица. Мурашенков тоже был совершенно спокоен, играл, стараясь не рисковать. Сарычев не принимал участия в игре, однако бурно переживал, болея за своего соотечественника. Шокальский рисковал, пытаясь отыграться за счет дальних точных ударов. Адвокат Карнейро играл небрежно и часто ошибался даже в самых элементарных ситуациях. И конечно, всех побеждал Мануэль Сильва. Было заметно, что игра доставляет ему удовольствие. Он был настоящим профессионалом. Очень точно просчитывал свои ходы, проводил удары с минимальными издержками и вообще играл так, словно участвовал в очередном чемпионате мира.