Восемь религий, которые правят миром. Все об их соперничестве, сходстве и различиях

В отрывке, который ставит с ног на голову и конфуцианскую иерархию, согласно которой учитель стоит выше ученика, и конфуцианскую веру в образование, Конфуций беседует со своим любимым учеником Янь Хуэем. Тот с гордостью сообщает, что уже забыл все важнейшие конфуцианские добродетели. «Я сижу и забываю о себе самом, – говорит Янь Хуэй. – Тело уходит, органы чувств отступают. Покинув тело и знания, [я] уподобляюсь всеохватывающему»³⁷. Притча заканчивается тем, что Конфуций не упрекает Янь Хуэя и просит взять его, Конфуция, в ученики. Так что образование, столь ценимое конфуцианцами, помогает продвинуться по китайской бюрократической лестнице, но не способствует жизни и не делает нас людьми. Это под силу лишь спонтанности и неожиданности Дао.

В отрывках, которые привлекают внимание западных специалистов по философии языка, «Чжуан-цзы» также высказывается по поводу конфуцианской (и нашей) склонности делить мир на удобные дуализмы. «За пределами идей истинного и ложного есть поле. Там мы и встретимся», – пишет суфийский мистик Руми³⁸. Если не считать упоминания о встрече, это классический Чжуан-цзы. С его точки зрения дихотомия верного и неверного, жизни и смерти, большого и малого действует лишь внутри очерченных нами условностей мысли и языка. С точки зрения Дао, откуда открывается более широкий обзор, так называемые противоположности логически зависят одна от другой и вечно сливаются друг с другом. Держаться за только одну из сторон этих дуализмов – значит провоцировать безжизненность. Зачем зацикливаться на успехе, если, как некогда выразился Боб Дилан, «нет такого успеха, как неудача», и «неудача – вообще не успех»?³⁹

Порой можно услышать, будто бы даосисты верят, что человек рождается добрым. Да, даосисты действительно считают, что младенцы в избытке наделены такими добродетелями, как естественность и простота, вдобавок обладают дополнительным достоинством – балансом инь и ян. Но с даосской точки зрения человек не является по своей природе ни добрым, как утверждал Мэн-цзы, ни злым, как настаивали многие его противники. Как позднее высказался немецкий философ Фридрих Ницше, человеческая природа «за гранью добра и зла».

Как и в «Дао дэ цзин», примером для людей в «Чжуан-цзы» служит мудрец, названный в последней «настоящим человеком». Кроме того, в «Чжуан-цзы» мельком показан заманчивый образ, который станет центральным в более позднем даосизме, – образ бессмертного, который

равнодушен к политике, безразличен к славе, не заинтересован в прибылях или убытках и не боится смерти.

Популярный даосизм и супергерои-бессмертные

Приблизительно в то же время, когда возникло христианство, равви-нистический иудаизм, индуизм преданности и буддизм махаяна, что произошло на заре I тысячелетия, даосизм начал приобретать характерные признаки других организованных религий. Подстегиваемый буддистами, которые по прибытии в Китай в I веке н. э. сплотились вокруг монастырей и храмов, даосизм постепенно становился институциональным. Даосисты писали тысячи текстов и собирали их в обширный канон. Они превращали своих кумиров в богов, разработали полный спектр празднеств, ритуалов, практик самосовершенствования. Они включили в свою традицию буддийские понятия кармы и перерождения, конфуцианскую заповедь почитания родителей, заимствовали элементы таких древнекитайских религий, как шаманизм, – гадания, священные горы, паломничества, жертвоприношения. Они институционализировали свою традицию, основывали новые общины, строили новые храмы и монастыри и содержали прежние. У них появились огромный пантеон богов, населяющих эти здания, и официально получившие сан священники, присматривающие за ними. Некоторые даосские жрецы по примеру Лао-цзы сторонятся общества. Другие женятся, обзаводятся детьми, проводят ритуалы жизненных циклов среди суеты общественной и личной жизни.

Опираясь на древнюю веру в призраков и демонов, а также на такие традиции, как почитание предков и шаманизм, даосизм добавил к взращиванию жизни как своей цели ее логичное и амбициозное продолжение: физическое бессмертие. Если Лао-цзы и Чжуан-цзы культивировали в равной мере безразличное отношение и к жизни, и к смерти, теперь даосисты стремились обрести не только жизненную силу и долголетие, но и стать бессмертными при жизни, в теле из плоти. По мере распространения буддизма даосисты стали чтить Лао-цзы как основателя своей религии, провидца и даже божество, доказавшее, что и обычные люди могут жить вечно. Если буддисты стремились стать бодхисаттвами или буддами, то даосисты – бессмертными (или «трансцендентными»⁴⁰), согласно легенде, отличаясь от всех прочих людей удивительными способностями.